РОССИЙСКАЯ ЖУРНАЛИСТИКА БОЛЕЕ ПУБЛИЦИСТИЧНА, ЧЕМ ЗАПАДНАЯ

Ц.И.К.: Широко известный в узких кругах журналист Марио Корти рассуждает о состоянии российской журналистики – интервью с ним публикует Lenizdat.ru. Он интересен уже тем, что имеет самое непосредственное представление о медиабизнесе Италии и России, а потому его сравнительный анализ заслуживает самого пристального внимания.

Текст:

Итальянский журналист Марио Корти говорит по-русски без малейшего акцента. Русский он выучил еще несколько десятилетий назад, и все это время активно использует его в профессиональной деятельности.

Корти был директором Русской службы «Радио Свобода», на русском языке он пишет статьи и книги, готовит радиоциклы и телепередачи. Оставаясь итальянцем, он давно уже ощущает себя российским журналистом. Марио Корти ответил на вопросы, связанные с отличиями российских и итальянских СМИ в сфере свободы слова и цензуры, порассуждал о проблемах СМИ и журналистских жанрах.

Господин Корти, почему вы переехали в Петербург и чем занимаетесь в северной столице?

Я приехал по приглашению «Балтийской медиагруппы». Сегодня работаю консультантом газеты «Невское время», веду свои программы на телеканале «СТО ТВ» и на радио «Балтика». В моей радиопрограмме, которая называется «Случайный гость», принимают участие люди с улицы. Я сознательно не приглашаю туда известных персон, так как считаю, что они слишком предсказуемы. А случайные собеседники, которым я предлагаю поговорить на разные темы, на 80% оказываются интересными и интеллигентными людьми.

Каким российским вы СМИ доверяете, каких журналистов уважаете?

Доверяю тем СМИ, в которых работал и с которыми сотрудничаю сейчас. Из журналистов уважаю Юлию Латынину, она очень образованна и безупречно комментирует. В последнее время стал с интересом относиться к Владимиру Соловьеву, хотя у меня есть некоторые предубеждения по поводу его манеры вмешиваться в суть беседы. Достоин уважения и мой коллега по каналу «СТО ТВ» Валерий Татаров. Я, правда, не сторонник работы на грани экстрима и провокаций, но понимаю, что это порой необходимо, чтобы программы получались интересными.

Чем итальянская журналистика отличается от российской?

Сразу оговорюсь, что к итальянской журналистике я имею весьма опосредованное отношение. В основном я работал и продолжаю работать в российских СМИ и потому считаю себя скорее российским журналистом. [Западная] журналистика (так же, как, впрочем, и российская) – это не единое целое. [На Западе] несколько школ журналистики. Я, например, вырос на англо-американской, поэтому о ней и могу рассказать подробнее.

Российская журналистка более публицистична, чем западная, здесь большинство журналистов пытаются быть комментаторами или даже писателями.В англо-американской школе журналистики есть строгие правила. Одно из главных – четкое разделение комментария и факта. Так, репортеры или авторы журналистских расследований не имеют права комментировать информацию. Высказывать свое мнение могут только колумнисты или главные редакторы, причем последние делают это анонимно. В других журналистских школах [...] смешение фактов и мнений допустимо. Но опять же комментируют информацию далеко не все, а только самые образованные и опытные журналисты. Обычно это внештатные сотрудники изданий, которые выражают собственное, а не редакционное мнение.

Еще одно правило [...] – новости не публикуют, если они не подтверждены хотя бы двумя источниками. Новости считают самым строгим жанром, составляющим основу журналистики. В России же нередко публикуют непроверенные сведения. Российские журналисты часто готовят новости таким образом, что самое главное может быть в середине или в конце текста, между тем как в [англо-американской журналистике] принято суть информации подавать в начале. Если не придерживаться этого правила, появившегося еще в те времена, когда новости передавали по телеграфу, есть риск потерять суть материала.

Вы говорите в основном о недостатках российских СМИ. А какие проблемы свойственны итальянской журналистике?

В Италии тоже проблем достаточно. В известном смысле ситуацию со СМИ в стране можно назвать плачевной. Дело в том, что главная журналистская организация Италии не принята в Международную ассоциацию журналистов. В итальянском законодательстве о СМИ есть существенное нарушение – чтобы стать "профессиональным" журналистом, необходимо сдать государственный экзамен (это пережиток фашистско[го корпоративизма]). К экзамену допускают избранное количество журналистов, проработавших в издании не менее двух лет.

Так что "профессиональных журналистов" в Италии не так уж много, большинство считаются публицистами. И я в их числе. Еще один большой минус – в Италии всю прессу, даже частную, финансирует государство. Многие итальянцы возмущены тем, что газеты дорого стоят, размещают много рекламы и при этом получают еще субсидии из казны. К недостаткам я бы отнес и то, что в Италии практически не различают журналистов и пиарщиков, последние тоже входят в [так называемый Albo профессиональных] журналистов.

В западной журналистике считается неприличным хвалить власть, а российские СМИ запросто хвалят власть, регулярно публикуя официоз.

Где больше свободы слова: в Италии или в России?

Западные издатели, в отличие от российских, не вмешиваются в редакционную политику. Европейские журналисты объединены в профсоюзы, которые защищают их права, в России с этим пока не очень. В западной журналистике считается неприличным хвалить власть, а вот критика всегда приветствуется, ей подвержены даже владельцы тех или иных СМИ. Так, два из трех телеканалов, которыми владеет Сильвио Берлускони, нещадно его ругают.

А вот российские СМИ запросто хвалят власть, регулярно публикуя официоз. Причем феномен заключается в том, что российские власти далеко не всегда этого требуют, журналисты нередко сами проявляют подобную инициативу – видимо, с целью угодить верхам. В связи с этим можно сказать, что в Италии и в Европе вообще свободы слова больше. Журналисты там отвечают только перед своими коллегами.

Есть ли в Италии контроль над СМИ? Если да, то в чем он проявляется?

Запреты в основном касаются нравственности. Например, на итальянском телевидении всегда было много эротики. Теперь эротические фильмы или программы показывают только после 12 ночи либо на платных каналах. Что касается политики, то я не знаю ни одного случая преследования журналистов, связанного, например, с разглашением государственных тайн.

Критика политических деятелей практикуется широко, но политики имеют право подать в суд. Кстати, они выигрывают иски к СМИ довольно часто. В Америке, например, совершенно иная ситуация: там известные [политиеи не подают] на СМИ в суд, даже если оно опубликовало явную клевету. Публичный человек всегда должен быть готовым к критике [...]

Какой жанр журналистики вы считаете самым интересным?

Прославиться можно в любом жанре. Например, известная итальянская журналистка Ориана Фаллачи, умершая в 2006 году от рака, писала замечательные интервью, которые публиковали в крупнейших мировых СМИ, в том числе в газете New York Times. Знаменитыми стали интервью Фаллачи с ведущими мировыми политиками (например, с бывшим госсекретарем США Генри Киссинджером), которых она буквально загоняла в тупик своими неудобными вопросами. Фаллачи видела свою миссию в том, чтобы бороться словом против всех проявлений насилия, произвола и тирании. В последнее время она, не стесняясь в выражениях, обрушивалась с критикой на исламистов. Из-за этого не все ее понимали, и отношение к ней даже в ее родной Италии было неоднозначным. Но лично я искренне горжусь своей соотечественницей.

Очень важным, но и чрезвычайно опасным жанром является, безусловно, журналистское расследование. Самый яркий пример такого расследования – серия статей об Уотергейте в газете Washington Post . Журналисты Боб Вудворд и Карл Бернстайн изобличили президента Никсона, и тому был выражен импичмент. Это образец удачного расследования, когда газетчики выполнили свою работу и прославились, но есть масса и других, более печальных историй, когда журналисты были уволены или уголовно наказаны за [отказ от разглашения конфиденциального источника]. За свободу слова приходится платить!

Гибель нескольких российских журналистов – это тоже расплата за свободу слова? И могут ли в Италии устранить неугодного журналиста?

Повторюсь, журналистское расследование – жанр очень опасный. За него стоит браться только людям, обладающим гражданским мужеством и владеющим достоверной информацией. Что касается гибели журналистов в Италии, то это тоже возможно. Такие случаи имели место в нашей стране, но никогда в этом не было замешано правительство. Убийства журналистов совершали сицилийская мафия и «Красные бригады» – подпольная коммунистическая организация, действовавшая в Италии в 1970–80-х годах.

Какой образ России создают сегодня итальянские журналисты?

В России есть некая паранойя по поводу того, что Запад ее якобы не любит и постоянно критикует. Но если изучить общую картину публикаций и выступлений в западных СМИ, станет ясно: в 80% случаев журналисты нападают на Буша и только в 20 – на Путина. У наших стран есть взаимные стереотипы. Италия ассоциируется с мафией. А Россия – с новыми русскими, с нуворишами, которые имеют огромные деньги, но не владеют искусством их тратить.

Есть еще такой стереотип, который активно продвигают в самой России: якобы русский народ еще не созрел для демократии. Я считаю, что нельзя так относиться к своим согражданам. Простые русские люди в большинстве своем умнее нынешней элиты. Просто им не дают возможности раскрыть свой потенциал.

Информация:

Марио Корти (Mario Corti) – прозаик, переводчик, радиожурналист. Родился в 1945 году под Миланом, детство и отрочество провел в Аргентине. В 1961-63 годах учился в миланской консерватории. Работал на заводе в Германии, переводчиком на «Фиате» в Турине и в фирме «Пирелли» в Милане. В 1972-75 годах – переводчик в посольстве Италии в Москве. В середине 70-х – член редакционной коллегии журнала «Руссия Кристиана» в Милане. В 1975 году – один из основателей издательства La casa di Matriona, публикующего тексты по русской культуре и истории. В 1977 году – организатор Сахаровских слушаний в Риме. В конце 1970-х участвовал в организации выставок самиздатовских документов на Биеннале в Венеции, Турине, Вашингтоне и Риме. С 1979 года работал на «Радио Свобода»: сначала в Мюнхене, затем в Праге и в России.

Корти – аналитик, редактор и издатель еженедельника «Материалы Самиздата», составитель сборников о советском диссидентском движении. Его статьи и интервью на правозащитные темы публиковались в европейских и американских изданиях. Автор радиопередач на исторические, историко-музыкальные и общекультурные темы. Среди них: радиоциклы «Неаполь в Петербурге», «Моцарт и Сальери», «Казанова – европейская судьба». В России печатался в «Известиях», «Литературной газете», «Независимой газете», журналах «Знание – сила», «Персона», «Футбольная правда» и других. В 2002 году вышла его книга «Дрейф», в 2005 году – «Сальери и Моцарт».

Центр Информационных Коммуникаций, 31.3.08

МАРИО КОРТИ: "РОССИЯ ДОЛЖНА ОБРЕСТИ ВСЕЛЕНСКОСТЬ"

Во время нашей беседы меня не покидало ощущение, что Марио Корти меня обманывает. Никакой он не итальянец. И дело вовсе не в правильном и литературном построении его русской речи. Он говорит абсолютно без акцента. Подчеркиваю – абсолютно. По-моему, так не бывает. Еще он написал на русском языке книгу прозы «Дрейф». И его проза, по словам Битова, очаровательна, умна и «борхезианска» – в лучшем смысле слова. Он – автор книги «Сальери и Моцарт». В юности Марио Корти учился в Миланской консерватории. В зрелости – был директором русской службы Радио «Свобода».

– Марио, книгу вы написали на русском языке. А думаете на каком? Вы ведь в России почти живете…

На том, на котором говорю. Мне достаточно легко это делать, когда речь идет о русском и итальянском языках. И рабочих языка у меня два – английский и русский. Русский – в основном. Да, мыслишь на том языке, на котором говоришь. Но есть проблема – ты мыслишь по-другому. Строй мысли меняется. Ты оперируешь теми терминами, которыми владеешь. В итальянском и русском они разные. Мне, конечно, легко использовать русские слова иностранного происхождения. Но мысль строится несколько иначе. Получается как бы два менталитета в одном человеке.

– Зачем вы писали «Дрейф»?

Во-первых, передачи на радио я всегда делал на русском языке. Был окружен многими русскими писателями. На Радио «Свобода» были Довлатов, Вайль, Померанцев. Они все писали. А я еще был их начальником. Лет мне было тогда много – 55. Но я решил попробовать. Кроме того, это был своего рода вызов. Сначала, наверное, на подсознательном уровне. «Дрейф» – анаграмма от Фрейд. И на русском я написал две книги. А вообще мне плохо пишется…

– Вы тот самый Аграфандр из своей книги, страдающий от того, что не мог синхронизировать скорость мышления со скоростью изложения?

Разумеется. Там я в трех ипостасях – Начинающий, Аграфандр и просто Я. И мне действительно плохо пишется. Особенно на родном языке. Очень трудно писать по-итальянски. Корректно – да, а вот изящно – нет.

– Как по Лао-Цзы: верные слова не изящны, изящные слова не верны? Вы какие искали?

Какие попадались, такие и выстраивались в ряд. И хотя писать на чужом языке – это действительно вызов, но в каком-то смысле делать это даже легче, потому что напрягаешься. В чужом языке слова ищешь. Получается какая-то странная стилистика, и это забавно.

– Вы пишете, что русизм есть комплекс верований, мифов, чаяний, представлений русских о себе, собственном назначении и исторической судьбе русского народа…

Я имел ещё в виду русизм иностранцев, которые подходят к русской культуре со стремлением ее постичь, хотя это очень трудно порой и для самих русских. Но есть в этом что-то притягательное…

– И что же?

Есть общие ценности. Человеческие. В русской литературе они появляются в устах простых персонажей в виде евангельских изречений. Притягательны человечность, духовность и чуждая европейскому языку стилистика. Культура другая. Итальянская культура в основном городская. А в русской классике – крестьянская. Крестьянская мудрость была, конечно, и у крестьян Европы, но мы об этом знаем почему-то меньше. В европейской литературе крестьянин – не главный герой. И контраст существует: русский крестьянин – это такая доброта. Сравнить с чем-либо трудно. Хотя психология рабов в Америке тоже породила христианскую, человеколюбивую культуру. Имею в виду их песни – спиричуэлс.

– Процитирую то, что меня удивило: «Русские вечно замыкаются. Ищут себя в себе. Знают ли они, что можно себя найти, отражаясь в чужих глазах?» Разве европейцы меньше копаются в себе? Они же идут по жизни под руку с психоаналитиками…

Да, но это поздний феномен. Он сосуществует с другим, более практичным подходом. Мне лично не нравятся рефлексии. Люблю скорее слово «созерцание». Постоянно думать о себе, копаться в себе – это не решает наши проблемы. Эти проблемы решаются, когда мы находим дело, которое любим и делаем, не очень задумываясь о том, почему. Задумываемся только о целях. А перебирать то, что у нас внутри, – потеря времени. Это не лечит нас.

– Почему вы считаете, что существительное «интеллектуал», возможно, русское изобретение? Насколько я знаю, русское изобретение – слово «интеллигент»…

Да, изначально понятие «интеллектуал» имеет французские корни, но в частом употреблении это понятие появилось после появления слова «интеллигент» в России. Правда, эти два слова имеют разное значение. Хотя иногда и совпадают. И вообще слово «интеллигент» употребляется с разными значениями и в самой России.

– Мне кажется, что слово «интеллигент» – это скорее о душе, а «интеллектуал» – о наполнении мозга…

А врач – это интеллектуал? Или ученый? Ученый становится интеллектуалом, как в случае с Эйнштейном, когда начинает писать о другом. Когда он занимается наукой, его нельзя назвать интеллектуалом. Сахаров занялся проблемами мира и стал в советском обществе диссидентом. Есть моменты в жизни, когда мы должны выбирать. Всех волнует то, что происходит вокруг. Иногда ситуация требует нашего вмешательства или нашего выбора. И в такой момент мы становимся не интеллектуалами, а гражданами. И если уж сложилась такая категория людей – интеллектуалы, то их первоочередная задача и вообще смысл существования – это критический взгляд на все окружающее.

– Почему в России все дороги ведут в Москву?

А почему в России нет общенациональных газет, которые распространялись бы по всей России, а издавались бы, допустим, в Екатеринбурге или Петербурге? Как в Германии – главные газеты издаются не в Берлине и не в Бонне. В Великобритании очень хорошая газета «Гардиан» издается в Манчестере. В США «Лос-Анджелес таймс», «Чикаго трибьюн», «Нью-Йорк таймс» – не столичные.

– Вы нашли для себя ответ на вопрос?

Нет, вопросительный знак остался. Наверное, это связано с тем, что там, где власть, все и сосредоточивается. И мне кажется, что это неправильно. В Италии, например, в провинции живется лучше, чем в больших городах, – комфортнее и уровень жизни более высокий. Там есть все, что и в мегаполисах, только спокойнее и нет стрессов.

– Но в Италии ведь нет таких провинций, как в России, где нет света, газа…

Нет, конечно, потому что страна маленькая. Кроме того, есть традиции свободных республик, государств, королевств. В России нет традиции коммунального управления. Я уже не говорю о региональном, потому что есть регионы, большие по площади, чем Италия. В России нет природных границ. Много тайги, степей, равнин. А в Европе – микропространства. Но было бы неплохо, если бы в России люди думали на уровне коммунальном, провинциальном, региональном, а не ждали все откуда-то.

- Итальянские коммунисты пользуются популярностью на родине?

Коммунизм в Италии – довольно расплывчатое понятие. После перестройки они тоже как-то преобразовались и перестали называть себя коммунистами. Правда, остались пока две довольно маленькие коммунистические партии.

- Почему две?

Раскол произошел. Но это в традициях международного коммунистического движения. Ленин-то все время шел на раскол – эсеры, большевики, меньшевики… Они отличаются друг от друга по степени радикализма. Одна партия – итальянские коммунисты, вторая – партия коммунистического возрождения. У каждой незначительный процент популярности. А вообще-то, сильными компартии были тогда, когда рабочие были социальной силой. Сейчас рабочих в современном обществе стало меньше. Кроме того, когда существовал Советский Союз, он был маяком.

- Вы считаете авантюристов очаровательными людьми. При этом пишете, что в детстве к ним относятся как к ублюдкам. А Билл Гейтс – авантюрист?

Нет, он предприниматель. Но люди, которые чего-то добиваются, что-то создают и меняют реальность, – это люди отважные, любящие риск. Без риска ничего не добьешься. И в этом смысле Билл Гейтс – авантюрист. Русские часто говорят: реальность такова, что ничего не поделаешь. У России, дескать, такой менталитет. Но ведь реальность можно менять. И ее меняют люди, которые с ней не считаются. Мечтатели. Кому удается, кому – нет. Что, Колумб не был мечтателем? Он до 50 лет упивался идеей, которая была ложной. Не знал, что между Европой и Азией есть еще один континент. Когда туда попал, думал, что это Азия. Но какие радикальные изменения произошли после этого в истории человечества! А его никто не хотел финансировать. Все люди, которые совершают исторические подвиги, в основном мечтатели.

- Прогнозируете для себя будущее России?

Я вообще скептически отношусь ко всяким пророчествам. Еще более скептически отношусь к проекциям, комплексным анализам, стремлению предсказывать будущее. Мне нравятся пророки прошлого – вроде Достоевского, – которые иногда совершенно ненаучно, но попадали в точку. А сейчас это основано на каких-то исследованиях, и я не вижу, чтобы эти предсказания были точнее, чем пророчества прошлого из Библии или пророчества такого рода писателей, как Достоевский.

- Но сейчас же многие сравнивают то, что происходит, с различного рода предсказаниями…

Да, сейчас многие вам скажут: мы предвидели то, что произошло в России начиная со второй половины 80-х годов прошлого века, – гласность, перестройку, падение коммунизма, развал Советского Союза. Неправда, никто этого не ожидал. Для всех нас это был сюрприз. Что касается будущего России… Дело в том, что мы сейчас живем в глобальном мире. И думаем уже в планетарном масштабе. И нас волнуют определенные феномены, которые касаются всех, – глобализация, рост населения, появление на политическом горизонте новых величин типа Китая и Индии. А роль России будет зависеть от того, как она будет себя позиционировать в этом глобальном пространстве. Мне хотелось бы, чтобы у России появилось моральное превосходство, какое было у Соединенных Штатов. По-настоящему моральное превосходство. Чтобы – по-достоевски – была вселенскость. А сейчас я вижу возврат к традиционным для русской истории установкам о происках иностранцев. «Нас не любят» – эта тема часто появляется в средствах массовой информации. Но если говорить об этом, то в мире гораздо больше антиамериканизма, чем русофобии.

Беседовала Наталья Кузнецова

Полностью материал читайте в газете

«Ваш тайный советник», 18 февраля 2008 года.

фонтанка.ру, 18.02.2008

Piterline, 18.02.2007

МАРИО КОРТИ (ИТАЛИЯ): ЛЮБЛЮ РОССИЮ Я, НО СТРАННОЮ ЛЮБОВЬЮ...

Много разных гостей, в том числе и иностранных, побывало в редакции «ПС», но впервые к нам на чашку чая заглянул итальянец. Писатель, переводчик, журналист Марио Корти приехал в Архангельск вместе с супругой Еленой. А она, кстати, тоже переводчик! Так что никакие языковые барьеры не могли помешать общению. Более того, мы были поражены чистому (совершенно без акцента!) рус­скому языку, на котором говорил итальянец.

Хотя и родился наш гость недалеко от Милана и корней русских не имеет, но, встретив Марио Корти на улице, ни за что не подумаешь, что он - итальянец... И дело не только в великолепном владении русским языком! Марио заметно отличают от приезжающих к нам иностранцев неторопливая манера вести беседу, спокойные мягкие движения... Неужели так глубоко проникся русским укладом, перенял его?

Возможно, секрет Марио Корти в том, что большая часть его жизни была связана с Россией. Он как-то по-особому влюблен в нашу страну. Экс-переводчик итальянского посольства в Москве, экс-директор русской службы радио «Свобода» в Праге, сегодня Марио Корти является консультантом по международным связям «Балтийской медиагруппы» (Санкт-Петербург). И к тому же сам делает в Питере радиотелевизионную передачу «Случайный гость». Идея передачи - приглашать на радиоинтервью случайных прохожих - принадлежит лично Корти. Работа в радиостудии снимается на видео. Получается двойной творческий продукт, который затем попадает в телеэфир.

- Сначала мне предложили приглашать в студию известных людей. Но я сказал: это скучно, - говорит итальянец. - Находить героев на улице - это, конечно, риск, потому что радиопередача идет в прямом эфире... Но профессиональный журналист должен уметь хорошо чувствовать и понимать собеседника, с которым ему предстоит выйти в эфир. В числе моих «случайных гостей» были очень разные люди: художник по керамике, болельщик «Зенита» (я и сам люблю футбол!), молодая и интересная преподавательница французского языка, пенсионер (бывший водитель «скорой помощи», родившийся в годы блокады Ленинграда), инспектор ГАИ... Конечно, у меня всегда есть готовые сценарии, я заранее подбираю темы для разговора. Но гости, как правило, «разрушают» эти сценарии. И этим как раз и интересна моя передача, - считает Марио Корти.

Не только как переводчик и журналист известен наш итальянский гость. Он еще и писатель! Причем во всех его книгах так или иначе звучит русская тема. «Сейчас пишу новую книжку про итальянцев в России», - отметил Корти. Он исследует покрытые историческим мраком взаимоотношения русских и итальянцев начиная аж с XIII века! Поэтому не случайно Марио был приглашен в качестве эксперта на заседание Архангельского гражданского собрания по теме «Италия и Русский Север. Мосты через время и расстояние». Гость полагает: изучение историко-культурных связей может стать основой развития экономических контактов в будущем.

Своей любовью к русской истории и литературе Марио, похоже, «заразил» и супругу. Недавно Елена была удостоена премии за перевод книги Виктора Ерофеева «Энциклопедия русской души». Кстати, у четы переводчиков - четверо детей и двое внуков. Встретиться всем вместе им удается не часто. Дети Корти занимаются научной и преподавательской деятельностью, причем в разных городах мира, включая Париж и Лондон.

Католическое Рождество Марио и Елена решили встретить в родной Италии, а на Новый год - вернуться в Россию.

- Современная Россия интересна для меня тем, что у нее большие шансы. Страна в процессе становления, она ищет себя... Пока еще не находит, но есть динамика, - рассуждает Марио Корти.

В редакции «ПС» тут же поинтересовались у гостя: «А что вы думаете по поводу того, что наш президент назвал народу имя своего преемника? Или так и должно было быть? Другого пути у России нет?»

- Мы долго ждали, кого назовет нынешний президент... Я думаю, вполне может быть и другой путь... Но после всего того, что было в вашей стране, люди разочаровались. Произошла подмена понятий. Эта революция (распад коммунизма и Советского Союза) была очень быстрой. Резкий переход от тоталитаризма к почти анархии. Но, видимо, иначе не могло быть. Когда ничто никому не принадлежит, то, конечно, каждый хватает, что может. Однако в том, что произошло, обвиняют демократию. А ведь демократия к этому не имеет никакого отношения. Насколько я понимаю, понятие демократии сегодня непрестижно в России, хотя она тут ни при чем. После подобных революций обычно идет период реставрации. Я же помню советские времена, поэтому для меня нынешняя Россия - рай. Можешь приезжать-уезжать... И уже это - большой скачок вперед, - заключил Марио Корти.

Надежда ШИЛОВА

Правда Севера, 26.12.2007

BLOGUEURS RUSSES: LE NET, DERNIER REFUGE POUR PARLER

Galina Stolyarova

"Mario Corti, ancien chef du service russe de Radio Liberty et actuellement conseiller pour le Baltic Media Group en Russie, dit que les lois qui restreignent la liberté d’expression, notamment en cas de propos haineux, existent dans beaucoup de pays démocratiques, et qu’il serait injuste de montrer du doigt la Russie.

...

Corti considère que la réaction du procureur face au cas Terentyev a été disproportionnée, inutile et insignifiante. "Nous parlons d’une organisation puissante poursuivant une affaire contre une personne jeune et impulsive », a-t-il temporisé. « Il y a un grand nombre d’affaires criminelles graves qui restent non résolues. Et je voudrais voir plus de représentants d’organismes d’application de la loi poursuivis et punis quand ils commettent des abus."

Le Point, 5.7.2007

RUSSIAM BLOGGERS: WORKING THE NET

Galina Stolyarova

"Mario Corti, former head of the Russian service of Radio Liberty and now a consultant for the Baltic Media Group in Russia, said that laws that restrict freedom of speech, including hate speech, exist in many democratic countries and it would be unfair to single out Russia in this particular case."

[In 1976 or 1977 in Milan, during the heat of the antiterrorist campaign against the Red Brigades, I was stopped by a patrol of Carabinieri. I was driving my car, and had made no violations. My wife was sitting next to me and, in the back seat, my four children. A young carabiniere aiming his machine gun right at me said with a soft voice, so that his colleagues could not hear: "If the government we want passes at the next elections, we know what to do with people like you". He left no doubt about what he really wanted to do if he could. As this example illustrates, police officers sometimes, and not only in Russia, resort to hate speech and even to open threats against defenseless citizens.

If Terentiev violated the law, then it is quite correct that he should be prosecuted. Although I am personally against any law that restrict freedom of speech, even hate speech. Such laws, however, do exist in many democratic countries and it would be unfair to single out Russia in this particular case]

"Corti regards the prosecutor's office reaction to the Terentyev case as disproportionate, wasteful, and petty. "We are talking about a powerful organization promoting a case against an impulsive young person," he said. "There are a great number of serious criminal cases that remain unsolved. And I would certainly like to see more representatives of the law enforcement agencies prosecuted and punished when they commit abuses."

[It is too early to draw any conclusions based upon this case. Whether this episode can be placed in the general context of the heavy handed behavior by the Russian authorities against opposition rallies or the limitations to media freedom or whether it can lead to restrictions of the Internet remains an open question. This episode is more indicative, as it seems to me, of a certain mindset inherited from a not so distant era. The Internet in Russia, so far, seems to be completely free—no comparison with the censorship imposed in China on Internet users with the active help of Western Internet services such as Yahoo and Google.]

Businessweek, June 16, 2007

WHO IS KILLING RUSSIAN JOURNALISTS? (ONE BY ONE)

Galina Stolyarova

[]"...Italian journalist and writer Mario Corti, a former director of the Russian service of Radio Liberty, is convinced that although the field of independent journalism in Russia is shrinking, it is worth fighting to save what remains.

"What I see now is some media professionals making compromising decisions; stepping back from their principles to get higher ratings, avoiding controversial subjects, and generally choosing a quieter, safer life and perhaps better money for themselves," he said. "But as long as space remains for the free press - and this space still exists in Russia - journalists and editors need to strive to expand it. Undoubtedly there will be risks involved but there is no other way to preserve the field of independent journalism. Journalists themselves as a professional community share the responsibility for what is happening to the free media."..."

Transitions Online, March 12, 2007

Businessweek, March 13, 2007

КТО УБИВАЕТ РОССИЙСКИХ ЖУРНАЛИСТОВ?

Галина Столярова

"...итальянский журналист и писатель Марио Корти, бывший директор русской службы "Радио Свобода", убежден, что поле независимой журналистики в России сужается, но стоит бороться, чтобы спасти то, что осталось.

"Сейчас я вижу, что многие профессиональные журналисты принимают компромиссные решения, отступают от своих принципов, чтобы повысить рейтинги, избегают спорных тем и в целом выбирают для себя спокойную и безопасную жизнь, а возможно, и деньги, – сказал он. – Но пока остается пространство для свободной прессы – а это пространство еще существует в России – журналисты и редакторы должны стремиться расширить его. Несомненно, это будет сопряжено с риском, но других способов сохранить сферу независимой журналистики нет. Сами журналисты как профессиональное сообщество несут свою долю ответственности за то, что происходит со свободной прессой"..."

Inopressa, 15.3.2007

Агентсво политических новостей, Нижний Новгород, 15.3.2007

Цензор Нет

"ЛУЧШАЯ ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА - ЭТО ХОРОШАЯ ВНУТРЕННЯЯ ПОЛИТИКА"

С февраля этого года читатели обновленного "Невского времени" регулярно встречали на полосах публикации нашего собкора по странам Западной Европы Марио Корти о самых громких мировых событиях, а также оценки западных жителей всех знаменательных событий в России, которыми они с удовольствием делились с журналистом. Недавно Марио Корти посетил Петербург, и сегодня мы впервые публикуем его личные мнения и умозаключения о происходящем и происходившем в нашей стране. Отдельная история получилась про деятельность, пожалуй, самого знаменитого неподцензурного СМИ, к которому имели доступ граждане СССР. Ведь Марио 27 лет проработал на радио "Свобода". Именно за это время им овладело глубокое уважение и любовь к России.

- Для многих россиян сейчас одно упоминание про радио "Свобода" вызывает бурю эмоций. На территории СССР это было действительно культовое радио, окно в "большой мир". А что вы можете сказать про "Свободу"?

- Радио "Свобода" заполняло информационный вакуум, который был в Советском Союзе. Оно отличалось от "Голоса Америки" и Би-би-си тем, что уделяло больше внимания именно проблемам СССР, причем не только в радиоэфире, но и в печати, которую издавало одно из подразделений холдинга. Мы говорили о национальных проблемах, религиозных и так далее. Кроме того, новости освещались не так, как это делалось здесь. Радио "Свобода" не только заполняло информационный вакуум - это была иная точка зрения.

Я не могу сказать, что деятельность радио "Свобода" можно было назвать "высокой журналистикой": профессиональных журналистов там не было. На работу брали писателей, которые эмигрировали, и просто образованных людей. Были даже "технари". Профессионалы появились в штате только после перестройки.

- А какова была степень вашей свободы на радио "Свобода"?

- До 1975 года радио "Свобода" финансировалось ЦРУ. При ЦРУ, как мне рассказывали тогда, была намного более "свободная" "Свобода", чем она стала потом, когда нас начал финансировать непосредственно конгресс США. Первый состав журналистов с 1952 года был сформирован из эмигрантов второй волны. Когда же присоединился к коллективу я, на "Свободу" уже пришли эмигранты 70-х годов, более либеральные. С представителями второй волны эмиграции у них не было особого понимания, но эфир всегда был открыт для всех мнений. Некоторые мнения сотрудников "не проходили" - не потому, что цензуровались, а потому, что была такая политика редакции. На "Свободе" работали разные люди: от крайних русских националистов до еврокоммунистов и анархо-синдикалистов. И все их мнения могли попасть в эфир.

Однако была еще такая установка - запрещалась критика представителей советской власти. Она позволялась, только если она исходила изнутри СССР. Например, если являлась мнением известных советских диссидентов.

- Чем было, по вашему мнению, радио "Свобода" для жителей Советского Союза? И в какой момент необходимость этого СМИ была наиболее актуальна и важна?

- Я помню, что "Свобода" была почти единственным источником информации о том, что происходило внутри СССР. Причем именно для его граждан. Были еще Би-би-си и "Голос Америки", но в основном, конечно, "Свобода". Помню, мы получили телеграмму от моряков одного советского судна с благодарностью за то, что мы освещаем какие-то события и только благодаря нам они об этом узнали. И потом Горбачев уже написал, что узнавал о происходящем в Москве перевороте из эфира "Свободы". Я считаю, что тогда, в августе 1991 года, радио "Свобода" сыграло очень важную роль. Во время путча я сам был в Мюнхене, и мы следили за этим издалека. Конечно, опасались возвращения в старые времена. Но кризисный момент для меня и для многих моих коллег наступил гораздо раньше: в 1986 году. Перестройка, гласность. Почему кризисный? Просто этого никто не ожидал. Мало кто предсказывал, что произойдет такая революция. Я, мои коллеги, большинство писателей Советского Союза, которые эмигрировали, - все мы были убеждены в том, что Советский Союз будет существовать вечно. И что он даже распространится на весь мир. Поэтому, когда произошла перестройка, это было очень неожиданно. Мы были мысленно и интеллектуально не готовы к этому. Нам пришлось сильно перестроиться, главным образом в своих головах. Мы же привыкли иметь дело с другим феноменом - Советский Союз, холодная война, коммунизм.

- Я знаю, что европейцы сейчас ведут дискуссии о том, что демократия в Евросоюзе перерастает в абсолютную форму. Причем пророчат чуть ли не появление второго Советского Союза. Так ли это?

- Есть опасения, что Евросоюз по мере своего развития будет трансформироваться в еще более бюрократическую структуру. Она станет очень "дорогой", выпускающей правила по каждому поводу и, увы, в основном по мелочам. В то же время в отдельных странах опасаются того, что придется отказаться от части суверенитета в пользу централизованной Европы. Тут палка о двух концах: Евросоюз никогда не будет эффективным, если некоторые страны действительно не будут отказываться от суверенитета в двух важных областях - обороны и внешней политики.

Я сторонник Евросоюза при условии, что каждая страна откажется от этих двух положений в пользу центра. Это будет более эффективно: будет один голос, и вес Европы сразу станет заметно больше, чем сейчас. Когда каждая страна действует в своем направлении - вот это и есть дилемма. Каждая страна, особенно главные европейские страны - Германия, Франция, Великобритания - не готовы отдавать полномочия во внешней политике и в политике обороны в пользу какого-то централизованного правительства. Либо готовы, если они останутся во главе этого процесса. Это та проблема, которая мешает Европе продвигаться вперед.

- Если вдруг Евросоюз станет единым механизмом, сможет ли он встать "во главе мира", допустим, через 20 лет?

- Все европейские аналитики сейчас согласны с тем, что главными экономическими державами будут Китай, Индия плюс США. И, в общем, все. России же пока просто не видно, она еще далеко не "мировая держава": я имею в виду вооружение, внешнеполитическое влияние и так далее.

- Тем не менее сейчас даже местные эксперты говорят, что Россия ведет достаточно жесткую и порой непонятную внешнюю политику. Как вы думаете, к чему это приведет? И что об этом пишут западные СМИ?

- Каждое государство пытается отстоять свои интересы теми способами, которыми оно располагает. Конечно, нехорошо продавать оружие тем странам, которые могут дестабилизировать мир в той или иной зоне. В данном случае это Иран или Сирия. То, о чем пишут в Европе и чего опасаются, это того, как Россия использует свои природные ресурсы для продвижения своих интересов и давления. То на Украину, то на Западную Европу. Есть возможность снизить потоки газа, "кран закрывать" периодически. Вот этим Россия может пользоваться для продвижения своей идеи и даже для прямых угроз. Европейцы боятся того, что Россия может навязать свои решения в обмен на поставки газа. Пока так вопрос не стоит, но если подобное произойдет, то Европа выступит далеко не единым фронтом. Каждая сторона попытается договориться - каждая по-своему.

- Минувшей весной появилась информация о том, что президент Путин заключил контракт с некой американской PR-службой об улучшении имиджа России. Изменилось ли за эти полгода отношение Европы к нашей стране?

- Пока результатов не видно. Я вот что скажу по этому поводу: улучшение имиджа страны посредством PR-технологий - это один из современных способов представить себя с лучшей стороны. Но имидж страны - это внешний облик, и он зависит от благосостояния этой страны внутри. Иными словами, лучшая внешняя политика - это хорошая внутренняя политика. Если страна хорошо обустроена, если граждане в ней счастливы, если они живут благополучно, если в ней уютно, то к такой стране все будут относиться очень хорошо.

Беседу записала Светлана ВОРОБЬЕВА

Невское Время, 12.9.2006

Intervista a Mario Corti sulla storia di Radio Liberty e Radio Free Europe

Radio Radicale, 17 Luglio 2006

СВОБОДА - ЭТО СМЕЛОСТЬ

Роман Романенко

Один из столпов бывшего "вражьего голоса" - радио "Свобода" - уверен, что в России жизнь становится лучше.

Марио Корти, более двадцати лет отстаивающий свободу слова и независимость прессы в России, посетил редакцию лишь одной вологодской газеты - независимого "Премьера".

В Вологду приезжал на четыре дня. Радио "Свобода" вместе с "Би-Би-Си" и "Немецкой волной" выступили спонсорами фестиваля информационных программ "Вместе - радио", который проходил в нашем городе в конце апреля.

- Марио, что такое свобода?

- Свобода - это смелость. Если вы действительно хотите иметь свои идеи, то это нелегко.

- В России или в свободных странах тоже?

- Везде. Когда ты ведешь себя свободно, это всегда сопряжено с неким риском. Смелость - это ответственность. Свободу не дают, ее берут.

- Вы постоянно бываете в нашей стране, причем на протяжении многих лет. Как меняется жизнь в России?

- Несомненно, к лучшему. При этом у меня сторонний взгляд. Я впервые приехал в Советский Союз в 70-е годы, когда работал в итальянском посольстве в Москве, переводчиком. И я помню. В отличие от российских граждан, которые многое за-были, я помню.

Сейчас в России гораздо лучше. Я понимаю, что есть проблемы. Отсюда и ностальгические настроения. Вы знаете, почему сейчас многие жалуются? Потому что за это не карают.

- Вы согласны с тем, что с приходом к власти Путина пострадало такое достижение ельцинской демократии, как свобода слова?

- На себе, на радио "Свобода", мы этого не чувствуем, но мы видим, что это происходит. Властям удалось взять под контроль (пусть и не полный, но все-таки контроль) электронные средства массовой информации. Я телевидение имею в виду. Так что есть такое явление.

- Не секрет, что радио "Свобода" финансируется через Конгресс США. То есть, вы существуете на деньги американских налогоплательщиков, бюджетные деньги. Как вы освещали войну в Ираке? Свобода слова не страдала?

- Ни в коей мере. Как и всегда, мы избегали оценочных комментариев. Не называли солдат американской армии ни "оккупантами", ни "освободителями". Мы давали возможность прозвучать в эфире радио "Свобода" различным голосам, которые высказывали разные, зачастую противоположные точки зрения.

Именно тот факт, что мы существуем на деньги налогоплательщиков, и гарантирует нашу свободу и независимость. Если "Голос Америки" представляет официальное мнение правительства Соединенных Штатов, то у нас этого нет. Налогопла-тельщики - это целый спектр самых разных мнений. И мы должны озвучить все точки зрения, чтобы ВСЕ могли найти в эфире что-нибудь свое.

- Если спросить у простых россиян, что они знают о радио "Свобода", многие назовут одну фамилию - Бабицкий. В последнее время о нем ничего не слышно. Где он сейчас?

- Бабицкий после того, что с ним произошло, работает в нашей штаб-квартире в Праге. Он делает цикл передач о жизни людей в провинциальных городках. Ездит по России.

- Россияне хорошо знают еще одного выходца с радио "Свобода" - Савика Шустера. Вы не расцениваете его переход на НТВ как некую измену "Свободе"?

- Мне не хотелось бы оценивать эту ситуацию. "Измена" - слишком сильное слово. Когда это случилась, для нас встал вопрос доверия слушателей. Поэтому этот эпизод был довольно болезненным для всех. В том числе и для меня. Ведь решение об его увольнении принял я, а мы с Савиком много лет дружили.

- То есть это вы его выперли? (Небольшая пауза).

- Да.

- Сейчас нет железного занавеса, в России много своих радиостанций, газет и теле-каналов. Есть ли смысл слушать иностранные радиостанции, в том числе и радио "Свобода"?

- Я могу рассказывать, чем мы лучше или почему мы другие. Что мы даем больше западных мнений в отличие от "Немецкой волны", которая рассказывает в основном о Германии. Что мы в отличие от "Голоса Америки" не представляем официального мнения. Что в отличие от "ВВС" больше рассказываем о России и в отличие от "Эха" больше времени уделяем глубинке.

Просто все радио и газеты имеют право на существование. Так создается плюрализм. Чем больше радиостанций, тем больше точек зрения, тем больше мнений, тем больше возможность выбора. То есть, тем больше свободы.

- То есть, тем более объективную информацию получают россияне...

- Я не верю в объективность. Я верю в разнообразие, во взгляд со стороны. Людям нужна информация, которая позволяет составить собственное мнение. Не больше.

Справка "Премьера":

Марио Корти итальянец, много лет проживший в Аргентине. В конце 70-х работал в итальянском посольстве в Москве переводчиком. Используя диппочту, участвовал в вывозе за рубеж архива Солженицына.

В 1976 году был одним из основателей кооперативного издательства в Милане, специализировавшегося на российской истории и культуре. Организовывал международные выставки и конференции по инакомыслию и правозащитному движению в СССР.

На радио "Свобода" поступил в 1979 году как аналитик и редактор Отдела "самиздата", затем возглавил этот отдел. Потом работал в Отделе информационных ресурсов.

С марта 2000 года - директор Русской службы радио "Свобода". Автор историко-музыкальных циклов "Неаполь в Петербурге", "Моцарт и Сальери" и "Казанова - европейская судьба". Недавно выпустил книгу "Дрейф".

Сейчас живет в Праге (где находится штаб-квартира радио "Свобода"). Большой знаток футбола. Свободно говорит на шести языках.

Премьер [Вологда],7 мая 2003, №18 (295)

Ему 58 лет. Но это не мешает Марио ходить в джинсах и жилетке с карманами и заигрывать с красивыми женщинами. С ним потрясающе интересно, потому что можно поговорить обо всем. Ну и, конечно, о музыке и литературе. Из русских писателей предпочитает Лескова. Всерьез считает Россию "наркотиком для иностранцев". С ним очень просто. Как всегда бывает с человеком, который по-настоящему многого достиг.

Денис Каменщиков

ЧЕЛОВЕК ИМЕЕТ ПРАВО НА ИНФОРМАЦИЮ... ДИРЕКТОР РУССКОЙ СЛУЖБЫ "РАДИО СВОБОДА" МАРИО КОРТИ В ЧЕЛЯБИНСКЕ

Марио Корти: "Если мне предложат выбрать: свободная пресса без правительства или правительство без свободной прессы, я выберу свободную прессу. Так говорил президент СШАТомас Джефферсон, которого пресса, кстати, страшно ругала".

50-летие "Радио Свобода" директор Русской службм "Radio Free Europe -Radio Liberty" Марио Корти отметил в Екатеринбурге. После чего отправился в Челябинск на фестиваль "Вместе - Радио", где прочитал лек цию о культуре первого абзаца в радионовостях. В кулуарах же говорил, что большинство сотруд ников "Радио Свобода" - люди предпенсионного возраста, поэтому Русской службе тоже знакомо понятие "кадровий кризис". И несмотря на то, что в распоряже-нии администрации "Радио Свобода", кажется, целый мир, во прос "где взять молодую кровь?" стоит перед ней не менее остро

- Я познакомился здесь c интересными молодыми талантливыми и толковыми людьми. Но культура вещания у них другая. И они сильно отличаются от "Радио Свобода". У нас другая специфика. Однако поскольку самое главное - талант, таких людей можно и нужно обучать. Но кроме собственных регионов, им нужен опыт работы в Москве и за рубежом, с тем чтобы расширить кругозор. Ведь сегодня кажднй варится в своем соку и не видит дальше своего маленького горизонтика. Это относится не только к региональным корреспондентам, но и к столичным тоже. Потому что они не видят дальше Садового кольца. Это относится и к тем, кто работает в сфере международного вещания. Но обучение занимает массу времени, и иногда на это не хватает терпения.

- Зто сотрудники радио. А как вы оцените тех, для кого работаете? Кто ваши радиослушатели?

- Зто люди с високим, простите, с высшим образованием и некими интересами. Это люди, которые хотят знать, что происходит в мире, при этом из источника, который они не подозревают в том, что он попал под влияние государства или олигархов. Молодежь нас при атом читает в Интернете, и ее становится все больше и больше.

- Для привлечения молодежи некоторые большие корпорации, в роде "Немецкой волны", меняют формат. Становятся более музыкальними, легкими что ли. Что делает в этой связи "Радио Свобода"?

- Это дилемма - хочешь ли ты быть радиостанцией или студией по производству программ и работать уже по заказу. Некоему заказчику, скажем, нужны две, а не десять или сорок пять ми-нут новостей. Но нам интересно то, что делаем мы. У нас есть традиции. И слушатель постепенно привыкает к нашему формату.

- Каковы, в таком случае, перспективы разговорвого радио, и какова главная задача вашей радиостанции?

- Очень трудно конкурировать с местными радиостанциями, потому что слушатель хочет знать, что происходит в его городе и у него во дворе. Люди хотят знать про регион. Про то, с чем они сталкиваются каждый день и могут потрогать, видеть своими глазами. Но мы работаем для них, как и для всего мира, а в эфире нет границ.

- Ваше радио работает в зфире уже 50 лет. В СССР его називали вражеским голосом, да и сами сотрудники "Свободы" не скрывали своего отношения к советскому режиму. "Железного занавеса" давно нет. Как изменилась идеология радиостанции?

- Во-первнх, я не люблю слово "идеология". Идеологии нет. И я вам больше скажу: ее не было даже во времена холодной войны. Был другой мир. Советский Союз был мир закрытый. Но он изменился - гласность, перестройка, открытие границ, распад СССР. Появление свободы слова, опья-нение свободой слова, появление массы средств массовой информа-ции, переизбыток информации. И это, повторюсь, заставляет нас конкурировать с другими российскими радиостанциями. Но у нас есть, как мне кажется, одно преимущество - у нас на бланке процитирована 19 статья Декларации о правах человека: "Человек имеет право на информацию". И никакого другого основания нам не нужно.

Большие бульвары [Екатеринбург], 14 марта 2003

МАРИО КОРТИ, ДИРЕКТОР РУССКОЙ СЛУЖБЫ РАДИО СВОБОДА

Ольга Галина

Радиопортал: Вы принимаете участие в работе Фестиваля информационных программ для региональных радиостанций. Какие впечатления получили, какими перед вами предстали региональные радиостанции? Для чего вообще нужны такие конкурсы?

Марио Корти: Думаю, что такой конкурс обязательно нужен. А вот для чего - можно по-разному ответить. Во-первых, нужен контакт с людьми, общение друг с другом - нужен контакт с другой реальностью. Россия - это ведь не просто огромная страна, она очень разная и слишком централизованная. В сущности, есть только одна Москва, и в ней все сосредоточено - все средства попадают в Москву, люди, которые зарабатывают деньги где-то далеко, в регионах, тратят их в Москве, вместо того, чтобы создавать что-то у себя.

Радиопортал: Нужно отражаться в чужих глазах, как вы говорите в своей книге...

Марио Корти: Да... Но и московские корреспонденты тоже видят что-то новое, хотя сомнительно, что они открываются и расширяют свои горизонты - менталитет столичных людей более замкнут, как ни странно. У нас на Радио Свобода тоже работают столичные журналисты, и я вижу, что иногда их язык понимают только в пределах Садового кольца. Они считают, что их слушают только коллеги или какие-то продвинутые слушатели, которые и так все знают и понимают, и им рассказывать особо не надо, достаточно намекнуть. Но страна большая, да и слушатель разный - он не обязан все знать.

Так что надеюсь, что такое общение полезно и для московских, и для зарубежных журналистов - они смогут увидеть тот потенциал, который есть в регионах.

Марио Корти

С августа 1998 года и.о.директора, с марта 2000 года - Директор Русской службы. Автор историко-музыкальных циклов "Неаполь в Петербурге", "Моцарт и Сальери" и "Казанова - европейская судьба". На РС-РСЕ поступил в 1979 году как аналитик и редактор Отдела "самиздата", затем возглавил этот отдел. В 1990 г. был назначен и. о. директора Отдела информационных ресурсов, а в ноябре 1991 года стал заместителем директора этого отдела. Ро-дился в 1945 году под Миланом. С 1972 по 1975 г. - сотрудник посольства Италии в Москве. Был одним из осно-вателей, в 1976 г., кооперативного издательства в Милане, специализировавшегося на российской истории и культу-ре. Организовывал международные выставки и конферен-ции по инакомыслию и правозащитному движению в СССР. Публиковал статьи и интервью в ряде изданий на разных языках; редактировал книги по правозащитному движению в СССР.

В 2002г. в издательстве "Вагриус" вышла книга Марио Корти "Дрейф".

Радиопортал: Для чего, как вам кажется, необходимо развивать этот потенциал - чтобы улучшить качество вещания в регионе или для того, чтобы наиболее талантливые и предприимчивые журналисты со временем перебрались в Москву или к вам в Прагу, например?

Марио Корти: Я считаю, что улучшить, причем не обязательно качество вещания, - чтобы жизнь улучшить, чтобы быт улучшить, чтобы то, что там люди зарабатывают, то, что они создают, результат их труда превратить во что-то полезное у себя, а не в столице. Радио ведь тоже может в этом помочь.

Радиопортал: Вы уверены, что радио действительно может это сделать?

Марио Корти: Должно, а иначе, зачем оно тогда вообще нужно? Просто развлекать?

Радиопортал: В российском радиоэфире именно так пока и происходит, - существует масса музыкальных развлекательных радиостанций и почти нет тех, которые бы давали качественную информацию.

Марио Корти: Да, это тоже вопрос, который имеет разные аспекты. Независимая радиостанция живет на деньги рекламодателей, и потому ее руководство исходит из того, что станция должна быть популярна. Они ставят на молодежь и считают, что рекламодатели будут давать больше денег. Я сомневаюсь в этом, потому что, во-первых, зарабатывает деньги не молодежь. Конечно, если делать рекламу, рассчитывая, что молодежь уговорит своих родителей покупать тот или иной товар - это, наверное, тоже способ. Но в современных странах Запада и России самое большое население - среднего возраста, так как рождаемость низкая, а молодежь быстро вырастает. Я считаю, что рекламодателям стоит делать ставку на более серьезного слушателя - это более выгодно.

Радиопортал: Опыт "Эха Москвы" в регионах показывает обратное - то в одном, то в другом городе региональные партнеры "Эха" закрываются.

Марио Корти: Это оттого, что "Эхо Москвы" - "москвоцентричная" станция, а не потому, что это разговорное радио.

Радиопортал: То есть, в регионах должны быть свои, местные разговорные станции?

Марио Корти: Разумеется... Во всяком случае, мне так кажется... Есть подобные модели в Великобритании, в Германии, в Италии. Кто сказал, что центральная газета, которую покупают во всей стране, или центральное телевидение, или радиостанция должны быть обязательно в столице? В Америке "Лос-Анджелес Таймс" читает вся страна, в Италии крупные газеты издаются в Милане, в Турине, - не в Риме. В Германии то же самое. В Великобритании - "Гардиан" издается в Манчестере. Почему все должно быть в Москве? Можно вполне себе представить, что ка-кой-нибудь крупный предприниматель издает газету или организует радиостанцию где-нибудь в Липецке. А в Москве может быть ее корпункт...

Радиопортал: Это, наверное, дорого...

Марио Корти: Дорого, но не дороже, чем в Москве. Вполне можно делать хорошую газету во Владивостоке или в Иркутске, которую читала бы вся страна. Ведь все это не зависит от локализации. Но такого менталитета нет в России.

Радиопортал: Что нужно для того, чтобы создать качественную профессиональную радиостанцию в регионе? Деньги? Профессиональные кадры?

Марио Корти: Нужны деньги, нужны кадры, а главное - нужна воля, смелость...

Радиопортал: Все-таки это риск?

Марио Корти: Конечно, это риск. Именно вот такая способность рискнуть тоже нужна. И тогда вполне можно в любом городе России сделать качественное средство массовой информации, которое заняло бы такое же место, как в свое время газета "Правда", или сегодня "Нью-Йорк таймс", или итальянская "Коррьере делла сера".

Радиопортал: Вы думаете, это реально?

Марио Корти: Я, наверное, мечтатель, но ведь во всем мире так и происходит. И пока все самые серьезные проекты будут реализовываться в Москве, не будет происходить развитие регионов. Удивительно, но даже в Питере такой менталитет. А ведь можно держать большой корпункт в Москве, а газету, например, печатать где-нибудь в Сыктывкаре, продавать в Москве, и она будет такой же известной.

Радиопортал: Вы говорили об этом нашим региональным коллегам?

Марио Корти: Нет, не говорил, потому что наши региональные коллеги не предприниматели. Но и вообще, когда я об этом говорю, меня никто не понимает. Ну а если говорить о профессиональных кадрах, то можно тех же московских журналистов нанять, которые будут работать в Москве. Это, кстати, относится к любым средствам массовой информации - и к газетам, и к радио, и к телевидению.

Радиопортал: Мне кажется, это нереально для нашей страны.

Марио Корти: Абсолютно нереально, потому что люди, как только начинают подниматься, продвигаться, самосовершенствоваться - сразу рвутся в столицу.

Радиопортал: Сейчас в России не стоит так остро проблема качественной и правдивой информации, как это было, скажем, десять лет назад. Поменялись ли в связи с этим задачи Русской службы Радио Свобода?

Марио Корти: Поменялись чуть условия, - приходится конкурировать с другими СМИ, а их много. Вот, кстати, конкурировать с местными станциями (в том числе эта проблема касается и "Эха Москвы") - очень сложно. Почему? Потому что люди хотят знать, что происходит у них рядом, и местные новости для них - самое главное. Вот именно в этом смысле Радио Свобода отличается от "Эха Москвы" - мы себе поставили задачу интенсивно работать в регионах и с регионами. Если есть информационный повод, мы даем региональные события в своем эфире, а также отвели специальный еженедельный час, посвященный регионам. Мы считаем, что жителям, например, Екатеринбурга, очень интересно то, что происходит в Челя-бинске, и наоборот. Для одного региона интересно, как решаются похожие пробле-мы в другом регионе. Мы отказываемся от "москвоцентризма" и думаем о том, чтобы самим создавать местное вещание, т.е. посвятить один час в день нашего эфира освещению местных событий, а это будет доступно только в данной местно-сти.

Радиопортал: Вы сотрудничаете с региональными радиостанциями?

Марио Корти: Да, сотрудничаем, и у нас еще есть бюро в Екатеринбурге и в Петербурге, и там есть возможность внутри каждого информационного часа делать "окошко" в пять-десять минут, которое будет транслироваться только в определен-ном регионе. А в течение суток будет выделен один час, также посвященный этому региону, который и транслироваться будет только на его территорию. Для начала сделаем это в одном регионе, потом в двух, трех, правда, если позволят наши финансы. Но намерения у нас серьезные.

Радиопортал: Вы собираетесь открывать свои бюро в других городах России?

Марио Корти: Пока нет, но в других городах мы можем эффективно работать с партнерами.

Радиопортал: Ваше сотрудничество с региональными станциями, - в чем оно выражается? Они отдают вам часть своего эфирного времени?

Марио Корти: Да, они дают нам часть эфира, кое-кто дает своих журналистов и корреспондентов, а также свои технические возможности.

Радиопортал: Какие именно радиостанции с вами сотрудничают - только ли информационные?

Марио Корти: Разные - и музыкальные в том числе.

Радиопортал: Какие у них посылы, - зачем они это делают?

Марио Корти: У некоторых нет своей информации, - они используют наши выпуски новостей. Другие заинтересованы в каких-то наших культурных передачах. Если у них собственный эфир занимает 12 часов, то нам они выделяют 4 или 2 часа на FM, средних волнах, а также на УКВ.

Радиопортал: УКВ сейчас мало кто слушает...

Марио Корти: Не могу согласиться. Например, в Томске мы вещаем 24 часа на УКВ - и у нас шесть процентов слушателей. Для нас это хорошо. Потом есть люди, которые знают о нашем существовании и им интересно нас слушать, - они будут делать это даже на УКВ.

Радиопортал: Это ваши те еще, советские слушатели?

Марио Корти: Нет, есть и новые. Нас открывают через интернет, например, - и молодые слушатели в том числе. За семь-восемь лет состав слушателей изменился - очень многие ушли, как раз те, старые слушатели. Они считают, что мы уже не та-кие хлесткие, как в советское время.

Радиопортал: Сейчас вообще все поменялось - еще несколько лет назад, когда Солженицын вернулся в Россию, он для многих был символом новой России. Теперь о нем редко вспоминают...

Марио Корти: Жаль, что люди так быстро забыли то, что было всего лишь два десятилетия назад. Они забыли даже, в каких условиях они жили, и даже начали жаловаться и проявлять ностальгию по советскому времени. Знаете, почему? Потому что сейчас жаловаться можно, никто тебя за это не сажает.

Радиопортал: С этой точки зрения, какой теперь стала "Свобода"? О чем вы теперь больше говорите?

Марио Корти: "Свобода", как ни странно, отличается еще и тем, что она более строго относится к информации, чем любые другие СМИ России.

Радиопортал: Более строго - что это значит?

Марио Корти: В то смысле, что проверяет, перепроверяет, не гонится за сенсациями, дает разные мнения, очень много аналитики.

Радиопортал: А какие темы преобладают? По-прежнему политические или другие?

Марио Корти: У нас девять часов эфира, в котором действительно преобладает политика. Мы освещаем события, которые происходят, - информационный повод для нас самое главное. Кстати, о мире мы говорим больше и более исчерпывающе, чем другие СМИ. Может быть, только телевидение в этом смысле нас обгоняет. Но мы же не будем конкурировать с телевидением! Это связано с тем, что у нас большая инфраструктура - наши корреспонденты есть везде, чего не скажешь о таких крупных радиостанциях, как "Радио России" или "Маяк". Тем более, наши журналисты имеют разнообразный опыт, говорят на разных языках, понимают, что происходит. Мы говорим и о том, что происходит в России, и здесь мы отличаемся от Би-би-си или "Голоса Америки", так как больше времени уделяем этому, - мы бо-лее укоренены в России.

Радиопортал: Можно ли назвать ваш взгляд на Россию объективным?

Марио Корти: Нет, я не верю в полную объективность, хотя в наших документах и сказано об объективной журналистике. Я верю в уважение к чужому мнению, другому взгляду. Вот такое уважение мы и пытаемся выражать в нашем эфире. Не могу сказать, что у других этого нет, но у нас больше многоголосия - например, больше иностранцев звучит в эфире. Есть, конечно, момент дистанции от события, которое происходит в России. Этот момент обеспечивается тем, что наша штаб-квартира - в Праге, и мы смотрим издалека. Кое-кто упрекает нас, что мы не понимаем, что происходит, потому что не живем в стране. Но те журналисты, которые освещают российские события, как раз живут в России. Тут есть некая дихотомия, некое двуязычие. Мы пытаемся уговаривать наших московских коллег быть менее вовлеченными в события. Но поскольку они еще и живут здесь, они не только на-блюдают, но и переживают. Это отражается в эфире, и это проблема для нас. Я не хочу, конечно, сказать, что у нас две разные радиостанции - в Праге и в Москве, но и не могу утверждать, что у нас есть общая стилистика. Однако то, что Прага по-стоянно присутствует в Москве, позволяет решить эту проблему.

Радиопортал: Вы цензурируете то, что происходит здесь, в Московском бюро?

Марио Корти: Нет, у нас действительно Радио Свобода. Ну, например, есть тема, которая сохранилась у нас с самого начала нашей истории - права человека. Есть специальные передачи, посвященные этой теме. Случается, что в таких передачах дается только точка зрения жертвы произвола, и я как редактор, и мои коллеги на-стаиваем на том, чтобы звонили в прокуратуру. Может быть, они скажут что-то такое, что картина происшедшего совершенно изменится.

Радиопортал: Вы скорее даете направление, но ничего не приказываете и не запрещаете?

Марио Корти: Нет, никогда, но строго соблюдаем принцип, чтобы была выслушана и другая сторона. Дело в том, что радио имеет, конечно, много преимуществ по сравнению с печатными СМИ, но есть одно "но": радио последовательно, а слушатель нетерпелив, - услышал что-то, выключил и тут же отреагировал. Это большой недостаток радио - нельзя дать все точки зрения сразу, они даются одна за другой. Нельзя, к сожалению, на радио получить такую картину, как в газете - вы открываете и сразу видите контекст. Как решать эту проблему?

Радиопортал: Может быть, воспитывать слушателя, чтобы он не был столь нетерпеливым?

Марио Корти: Может быть, но нужно что-то сделать и со своей стороны - стараться, чтобы даже в самом маленьком сегменте была как можно более полная картина события.

Кстати, одна из задач Радио Свобода - показать связь России с остальным миром и связь мира с Россией, особенно показать, что Россия является частью Европы, а Европа не может мыслить себя вне связи с Россией. Это мы всегда учитываем в нашем эфире.

Если вспомнить, то эмигрантская литература звучала исключительно на Радио Свобода, но она ведь была существенной частью общероссийской культуры, - кто читает Довлатова, например, тот понимает, что он мог себе это позволить, потому что получал зарплату на Радио Свобода. В этом смысле мы являемся, как ни громко это звучит, частью общероссийского культурного достояния. Например, когда я делал передачу о танго, я старался найти некую связь этой темы с Россией. Однаж-ды я открыл первый том собрания сочинений Маяковского, там, где поэма "Война и мир", и вижу на странице несколько музыкальных тактов. Я понял, что это очень известное танго, которое звучит у Маяковского в поэме (потом на эту музыку по-ложили слова пошленькой песни "На Дерибасовской"). Но, кроме того, у Маяков-ского дальше опять ноты - тропарь, который звучит у Чайковского в увертюре "1812 год". Все это как-то странно сочеталось - православная музыка и танго - у Маяковского, да еще в поэме "Война и мир". Вот именно это меня и побудило де-лать передачу о танго. Хотелось показать, как наш мир тесно взаимосвязан, что есть доля России везде, и доля Европы и мира - в России. Показать, что человече-ство едино, несмотря на отдельные языки и культуры - это одна из главных задач Радио Свобода.

Радиопортал, 28 апреля 2003

Марио Корти: "СВОБОДА" - ЭТО СВОБОДА"

Лидия Садчикова

Директор Русской службы радио "Свобода" вспоминает времена "глушилок" и радуется нынешней возможности работать в России без "помех".

Имя Марио Корти я уже не один год слышу от Бориса Ройзмана, генерального директора челябинского радио "Континенталь". По крайней мере, с того момента, когда по инициативе Бориса Григорьевича в Челябинске на частоте 67,55 УКВ началось вещание передач радио "Свобода". "Континенталь" стал одним из первых российских партнеров этой глобальной радиосети. Интерес к нему Ройзман объяснял так: "Радио "Свобода" - это особый институт вещания со своей стилистикой, своими традициями и профессионализмом такого масштаба, которого мы еще не достигли, потому что в смысле свободы слова у нас маловато опыта. Это такое информационное пространство, которое русским слушателям не перестает быть интересным. Много лет назад его слушали в нашей стране сквозь "глушилки". Пришло время чистого звучания. Присутствие этого радио у нас - своего рода школа для российских радиожурналистов".

Господин Корти - директор Русской службы "Свободы", штаб-квартира которой находится в Праге. Марио хоть и руководитель и эфир для него никогда не был основным делом, является создателем и ведущим уникальных передач, например, цикла "Казанова" - о связи музыки с литературой (в свое время Корти учился в Миланской консерватории). Человек, фантастически преданный русской культуре, Марио хочет делиться своими знаниями с русскими радиослушателями. Если говорить о жанре его программ - это некий радиотеатр.

Но Борис отзывался о Марио в первую очередь не как о коллеге, а как о личности, называя его лингвистическим гением и космополитом. Почему? Потому что Корти родился в Италии, жил в Аргентине, работал в России, США, Германии и других странах. Он в совершенстве владеет несколькими языками. Русский Марио учил без какой-либо служебной надобности, а по пристрастию. Он с детства обожал язык Толстого и хотел читать его и других великих русских писателей в подлинниках.

Недавно Марио Корти вновь приезжал в Россию, где, впрочем, он бывает по делам службы дважды в месяц, и при этом увеличивается количество его друзей. На этот раз он побывал в городах, где вещает "Свобода", в рамках фестиваля всероссийских программ, чтобы прочесть для местных журналистов потрясающе интересную лекцию - "Культура первого абзаца". Для репортеров, "делающих" новости, это на самом деле важная тема. Челябинск для Корти интересен еще и тем, что здешний литератор Дмитрий Бавильский написал рецензию на автобиографическую книгу Корти "Дрейф", которую он сочинил на русском языке. Она вышла в московском издательстве "Вагриус", между прочим, предисловие написал Андрей Битов. Там есть такие строчки: ": я не знаю ни одного его предшественника. В обратную сто-рону - было: русские писали на иностранных языках. А вот чтобы кто-то писал ху-дожественную прозу по-русски, имея родным другой язык, - я этого не встречал ни разу. :В общем, может быть, это окажется первый иностранец, пишущий по-русски".

- Итальянец, прекрасно говорящий по-русски, работает в американской организации! Как это вышло?

- Так сложились обстоятельства жизни, - ответил мой собеседник без малейшего акцента. - Впервые в Советский Союз я приехал в далеких семидесятых. Три года работал переводчиком в итальянском посольстве. Тогда у меня и появились необычные знакомства: правозащитники, писатели, диссиденты. В России эти люди были изгоями. Когда я приехал в Москву в августе 1972 года, как раз было большое дело Якира и Красина. Очень многих из их друзей вызывали на допросы, я с этим сталкивался, и не по долгу службы. Они мне давали свои сочинения, а я их переправлял за границу без разрешения моего руководства. А у меня не было дипломатического статуса. Вскоре начались протесты с советской стороны. В конце кон-цов, меня отозвали из СССР. Нет, не выгнали, но мое руководство попросило меня уехать.

- А как удавалось переправлять "тайный груз"?

- Каждый из работников посольства мог пользоваться дипкурьером и посылать свою личную почту.

- А что потом происходило с документами?

- Они предназначались для друзей тех же правозащитников, которые эмигрировали за рубеж. Там документы печатались, распространялись. Когда я начал работать на радио "Свобода" (вначале штаб-квартира была в Мюнхене), там был отдел самиздата. Корреспонденты и другие люди переправляли документы из СССР на Запад, а они концентрировались на радио "Свобода" и издавались. Даже существовали подписчики этой литературы: журналисты, университеты, библиотеки. Кроме того, часть материалов использовалась в эфире. Помните, как в то время характеризовали "Свободу"? Ее называли "Зарубежные голоса". А голоса-то звучали изнутри вашей страны.

- Интересно, что потом эти материалы возвращались в СССР в так называемых "списках". Помню, как их тайком читали мои московские друзья.

- Да, возвращались в форме "тамиздата" - в машинописном виде и в форме радиопередач.

- Если детализировать, что особенно вам запомнилось из тех материалов? Что вы черпали из них?

- Очень многое. Во-первых, выходил журнал "Хроника текущих событий", который освещал нарушения прав человека в СССР. Информация поступала от наших добровольных сотрудников из Питера, Москвы, Киева, Грузии, Мордовии, Перми и так далее. Когда я начал в 1979 году работать в Мюнхене, то попал в отдел самиздата. Была у нас маленькая редакция, мы подбирали документы, представляющие наибольший социальный интерес. У нас был еженедельный выпуск "Материалы самиздата". Это заявления, протоколы обысков, допросов, стенограммы судебных процессов, которые поступали на Запад усилиями диссидентов. У нас, кстати, были огромные аналитические отделы. Их в 1995 году закрыли и оставили только веща-ние. Я потерял работу. А архивы, материалы исследовательской деятельности (все бумаги радио "Свобода" и "Свободная Европа") были переданы в Центральный ев-ропейский университет, который финансируется Соросом и находится в Будапеш-те. После этого я попросил, чтобы меня перевели в Русскую службу, и я переехал в Прагу.

- Вас и ваших коллег советские спецслужбы подозревали в шпионаже?

- Еще бы! Утверждали, что мы сами сочиняем эти документы, хотя там стояли подписи и были приведены адреса. Мы изучали также все газеты и журналы, издаваемые в Советском Союзе. Специальные люди читали статьи, классифицировали их, создавали архив. Если появлялась в документе фамилия прокурора или какого-нибудь партийного деятеля, мы могли проверять ее уже в официальной прессе и в своих самиздатовских публикациях делали сноски, комментарии, чтобы возникала более полная картина событий.

- Что можно было почерпнуть из советских печатных органов в условиях жесткой советской цензуры? Мы, журналисты, в те времена были сами себе цензурой: знали, что можно выносить на страницы газет, а что нельзя.

- Ну да. Иногда ошибались, выдавая желаемое за действительность. Но тем не менее весь этот огромный поток информации изучался, систематизировался и использовался в передачах радио "Свобода". Иногда меня приглашали для участия в программах, когда возникала тема, в которой я разбирался.

- Уже много лет информационное поле свободно, закрытых тем не стало. Интересно ли теперь работать?

- Даже интереснее, чем прежде. Во-первых, наконец-то распахнулись двери в Россию. У нас здесь появилась огромная корреспондентская сеть, и мы, наконец, можем заниматься настоящей журналистикой. Потому что получаем информацию на месте. Даже столкнулись с конкуренцией. Не боюсь признаться, что не всегда мы лучше других. А в те годы у нас конкурентов не было, и все, кто жаждал информации, через "глушилки" нас слушали.

- Как же вы теперь завоевываете слушателей?

- Неповторимой стилистикой, традициями, журналистской школой. Знаете, мы очень аккуратные, не передаем сплетен. В России люди опьянели от свободы слова и иногда пишут на основе слухов. Мы себе этого не позволяем. Кроме того, передаем разнообразную картину мира, в этом смысле у нас нет конкурентов. Радио "Свобода" - большая организация. У нас бюро в Вашингтоне, Нью-Йорке, Праге, Москве, Питере, Екатеринбурге. Масса корреспондентов во всем мире. Мы выполняем функцию общественного радио.

- И ничего коммерческого?

- Ничего. Рекламой мы не занимаемся, только саморекламой. Финансируемся из средств американского бюджета через конгресс.

- А со стороны американцев не бывает претензий: мол, я плачу налоги, чтобы русские слушали передачи...

- Бывают. Это бывало и раньше. Проводились целые кампании по этому поводу. Некоторые сенаторы и конгрессмены оспаривали наше существование. Я полагаю, подобное повторится и в будущем и это нормальный контроль над тем, как используются финансы. В первую кампанию, помню, с нами "боролся" сенатор Фулбрайт, очень много его выступлений цитировалось в советской печати. Тогда радио "Свобода" подчинялось ЦРУ. И он добился, чтобы никаких взаимоотношений у нашей организации с ЦРУ не было. "Свобода" перешла в ведение конгресса.

- А русские? В свое время было много противников вашего радио. Сейчас они есть?

- Есть, как и во всем мире. Не всем нравится то или иное средство массовой информации. В 1993 году Ельцин выпустил указ о том, чтобы за заслуги радио "Свобода" мэр Москвы предоставил помещение корпункту и дал аккредитацию корреспондентам. Но привилегиями мы не воспользовались, а сами нашли помещение. Платим за аренду, платим налоги. И все же это была как бы награда. Мы таким образом зарегистрировались в Москве как СМИ, получили лицензию для вещания на средних волнах. А вот президент Путин отменил тот указ.

- Марио, я знаю, что вас сильно интересуют культурные связи России и Европы. Этой тематике посвящены ваши программы. Вас можно назвать просветителем?

- Слово "просветитель" мне не очень нравится. Просто у меня есть некоторые знания, и я ими делюсь со слушателями. В данное время мои личные интересы и профессиональные планы совпадают. Не всегда это было в моей жизни, но теперь могу сказать: я счастлив! Мне нравится "Свобода". Это радио личностей. С ним сотрудничали и сотрудничают Александр Галич, Сергей Довлатов, Алесь Адамович, Игорь Померанцев, Иван Толстой, Анатолий Стреляный, Борис Парамонов, Петр Вайль и другие. Я и мои коллеги считаем себя частью общего русского культурного наследия. Возможно, звучит пафосно, но это так и есть.

Челябинский рабочий, 19-03-03

ИНТЕРВЬЮ С МАРИО КОРТИ

Ольга Галина

Радиопортал: Что представляет собой "Радио Свобода" сегодня? Изменилось ли что-нибудь за прошедшие пятьдесят лет?

Марио Корти: Мир изменился. Изменились условия нашей работы. Нас перестали глушить. Сначала гласность и перестройка. Затем распад Советского Союза. Появление плюралистического информационного пространства - множества печатных СМИ, радиостанций, телевидений. Если во времена холодной войны мы были одним из немногих (наряду с другими иностранными радиостанциями) источников достоверной информации, альтернативой "партийной линии", единственной, которая имела право на существование в СССР, то теперь у нас появилось множество конкурентов. Если в условиях глушения наших передач профессиональное их оформление не было столь первостепенным, ибо наших слушателей интересовало исключительно содержание, то теперь содержание приходится реализовывать современными техническими средствами, интересной подачей материала, и т.д. Появились явные преимущества - сегодня мы имеем бюро в Москве, Санкт-Петербурге и Екатеринбурге, множество корреспондентов в регионах.

Мы по-прежнему особое внимание уделяем проблеме соблюдения прав человека, отстаиваем демократические ценности. Стремимся если не к абсолютной объективности, то, по крайней мере, к тому, чтобы у нас звучали разные голоса, разные, в том числе и противоположные, мнения. Одним из принципов нашей редакционной политики является известная крылатая фраза: следует выслушать и другую сторону.

Радиопортал: Какие задачи стоят перед вами сегодня?

Марио Корти: Расширение аудитории. Улучшение сигнала и его распределения, насколько это возможно в нынешних условиях.

Радиопортал: Чем отличается "Радио Свобода" от других зарубежных радиостанций, вещающих на русском языке?

Марио Корти: Если "Голос Америки" или "Немецкая волна" представляют соответственно США и Германию, то мы стремимся представить нашим слушателям глобальную картину мира и России. Кроме того, на Радио Свобода средоточие творческих личностей, признанных прозаиков - Петр Вайль, Александр Генис, Сергей Юрьенен, Игорь Померанцев, Борис Парамонов, Анатолий Стреляный, Иван Толстой; поэтов - Алексей Цветков, Дмитрий Волчек, Елена Фанайлова, Татьяна Вольтская и др. Как говорил однажды комментатор "Эхо Москвы" Андрей Черкизов: "У вас на "Радио Свобода" отделение Союза писателей".

Радиопортал: На какого слушателя вы сегодня рассчитываете?

Марио Корти: Это слушатели в основном с высшим образованием, представители российской интеллигенции, а также представители политической элиты в возрасте от 35. Нас слушает также та часть молодежи, которая любит не только музыку, но заинтересована еще и в получении общей картины мира и в повышении своего культурно-образовательного уровня.

Радиопортал: Какие программы производит ваша радиостанция?

Марио Корти: Международные и российские новости в начале и середине часа, информационная программа "Либерти лайв - свобода в прямом эфире", "Россия вчера, сегодня и завтра", "Поверх барьеров", "Экс-либрис", "Комментаторы за круглым столом", "Разница во времени", "Континент Европа", "49 минут джаза", "Личное дело", "Дело и деньги". У нас есть золотой фонд, включающий множество сериалов на исторические, музыкальные и общекультурные темы.

Радиопортал: Каковы редакционные принципы Радио Свобода?

Марио Корти: Я частично уже ответил на этот вопрос, когда говорил о том, что следует выслушать и другую сторону. Кроме того, хорошая редакционная политика начинается с подбора профессиональных кадров. Затем: проверка и перепроверка достоверности информации, "корректность" подачи.

Радиопортал: Что важнее для вас: оперативность или достоверность?

Марио Корти: Оперативность важна, но мы не охотимся за сенсациями и не передаем слухов.

Радиопортал: Сотрудничает ли "Радио Свобода" с российскими радиостанциями? В чем выражается это сотрудничество?

Марио Корти: Мы сотрудничаем с партнерами - частными радиостанциями, которые ретранслируют наши передачи, например, в Екатеринбурге, Челябинске, Сама-ре, Томске, Новосибирске и других городах России.

Радиопортал: Предполагается ли специальная программа сотрудничества с российскими музыкальными FM-радиостанциями? Важно ли такое сотрудничество для "Радио Свобода"?

Марио Корти: Для нас важно любое сотрудничество, которое поможет нам расши-рить свою аудиторию и выйти на FM.

Радиопортал: Как вы расцениваете место радио среди других СМИ в мире и в России?

Марио Корти:По объему рекламы радиостанции среди всех СМИ на третьем месте после ТВ и прессы. Но если в России доля радио на рекламном рынке составляет 3-4 процента, то во многих европейских странах и в США - 8-12. Видимо, роль, которую может сыграть радио в России, еще недооценена.

Радиопортал: На ваш взгляд, что, прежде всего, должно нести радио как СМИ - развлечение или информацию? Чем так важна информация на радио?

Марио Корти: Нет однозначного ответа на этот вопрос. Каждая радиостанция решает для себя, в каком формате выступать - музыкальном, разговорном и т.д. - и на какого слушателя работать. Нет сомнения, однако, что передачи даже самой серьезной радиостанции, если она хочет быть успешной, должны быть привлекательными.

Радиопортал: Вы поддержали Фестиваль информационных программ для региональных радиостанций "Вместе - Радио", который проводит ФНР. Почему? Чем, на ваш взгляд, важен такой конкурс для российских радиостанций?

Марио Корти: У "Радио Свобода" самая широкая сеть региональных корреспондентов в России. Мы не "москвоцентричны". Ни одна другая радиостанция или телевидение не уделяет столько эфирного времени регионам. Репортажи наших региональных корреспондентов регулярно звучат в наших информационных выпусках. У нас есть такие регулярные передачи, как "Корреспондентский час", специальный выпуск передачи "Человек имеет право", посвященный регионам, передача "Далеко от Москвы" о важных культурных событиях в том или ином регионе, и т.д. Провинциализм, замкнутость в себе свойственен не только журналистам, работающим в регионах. Есть особый столичный "провинциализм". Любая встреча ме-ждународных, столичных или региональных журналистов поможет им расширить свой горизонт.

Радиопортал, 5 февраля 2003

СИНЬОР РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Юлия Ларионова

Пока итальянец Марио Корти не выпустил книгу "Дрейф", он был более известен как журналист и директор Русской службы "Радио Свобода".

Что испытывает человек, держащий в руках только что изданную книгу?

Ну я сразу заметил, что она маленького формата. Бумага тонкая.

А обложкой вы остались довольны?

Обложку я видел еще перед выходом книги, и она мне очень понравилась. И, в принципе, формат книги меня устраивает: её можно держать в кармане. У меня есть, кстати, украинский перевод, и та книга выглядит совершенно иначе. Во-первых, она гораздо более внушительных размеров, во-вторых, начало каждой главы открывается рисунком. В общем, это очень красивое издание.

Довольны ли Вы откликами российской критики на "Дрейф"?

Да, да, должен сказать, меня поразило множество рецензий, и я знаю, что еще выйдут. Последним был довольно хвалебный отклик месяц тому назад в "Литературной газете". И из рецензий я много интересного узнал о своей книге, о чем раньше не имел представления. Литературные критики раскрывают мне глаза на многое из того, чего я прежде не знал.

С тем, что вы поняли и узнали о своей книге, читая рецензии, вы согласны?

Я удивился тому, что они там нашли, и понял, что, собственно, книга не принадлежит автору, она принадлежит читателю. Потому что каждый читатель в ней видит что-то свое. И это страшно интересно для меня, как писателя.

Что радиожурналиста заставило взяться за перо и дебютировать в ином качестве?

Трудно сказать. Во-первых, я всегда совершал разные попытки в своей жизни. Конечно, писал. Это были какие-то статьи. Делал передачи, разумеется. Пытался писать в разные периоды жизни на родном итальянском языке, но не получалось. Я, в принципе, в книге это объясняю. Во-вторых, это вызов - писать на чужом языке. Но я работаю в русской среде, с русскими людьми и являюсь директором Русской службы "Радио Свобода", и, видимо, у меня было, что сказать, скорее, для самого себя. А о читателях я и не думал. Но, кроме того, Андрей Черкизов с "Эхо Москвы" мне как-то сказал, что у вас там, в Праге, отделение Союза писателей. Среди моих коллег много пишущих. И, конечно, есть некий авторитет. Я смотрю вокруг себя и вижу, что почти все они либо поэты, либо писатели. Они много печатались, публиковались, и это тоже явилось толчком: а почему бы и мне не попробовать? Но есть еще и третье обстоятельство: я же пишу с Сергеем Юрьененом. В соавтор-стве мы опубликовали статью о Папе Римском в журнале "Персона". И, шутя, ре-шили, ну давай напишем книгу. Было решено, что я беру на себя первую главу. Ну, я писал и написал, а ответной главы, с другой стороны, не последовало. Видимо, это его не вдохновило, ну я решил дальше все продолжить сам.

Откуда выбор языка? Не проще ли было выразить себя по-итальянски?

Я не уверен. Русский - это мой рабочий язык.

А думаете вы на каком языке?

На том, на котором говорю или пишу. Только думается по-другому. И это тоже интересно. Если бы я писал на итальянском, то это была бы совсем другая книга. Ведь формулируешь мысль совершенно иначе. Язык и образ мышления - это одно и то же. Вот это и есть забавная сторона дела, которая меня побудила писать. Кроме того, в одной из глав книги я объясняю, что скорость мышления у меня очень резвая, и я не успеваю фиксировать мысли. И рука, когда пишет, не успевает записывать, а когда я делаю это по-русски, то думаю медленнее, и получается синхронизация и мысли, и исполнения.

Для вас важнее, что вы весьма удачно дебютировали в качестве русского писателя или то, что состоялись как журналист и администратор?

Самой большой кайф я получал, когда делал радиопередачи до назначения меня директором Русской службы "Радио Свобода". Административная работа - она благодарная, но менее. Она требует больше забот.

Читая вашу книгу, которая вобрала в себя весь глобус и всю историю мира, волей-неволей возникал еще один вопрос, а кто этот итальянец, живущий в центре Европы, пишущий по-русски, на самом деле?

Ощущаю себя итальянцем. В этом никакого сомнения нет. Может быть, в детстве или в юности я сомневался... Я сын эмигрантов, который вырос в другой стране, но родился в Италии. Когда семья вернулась обратно на родину, то через несколько месяцев я уехал в Германию, долго искал себя, но в какой-то момент жизни понял, что моя родина - Италия. Это у меня очень сильно ощущается. Книга автобиографична, и моя жена, которая её прочитала и, слава богу, одобрила, сказала, что это автобиография несостоявшегося человека. Потому что у меня там есть персонажи исторические, а я на каком-то этапе своей жизни мечтал стать таким, как они, и не стал. Значит, в этом смысле не состоявшийся. Это парадоксальная реакция: я хотел стать тем, другим, третьим, а стал:

...Марио Корти.

Вот, совершенно верно. Стал тем, кем я есть сейчас. В этом смысле я считаю, что я состоявшийся человек. Писать просто автобиографию - это скучно. Она у меня не очень интересная. Но есть моменты:

Каждый раз, когда я вас слушаю, то поражаюсь вашему русскому языку. Такое чувство, что вы его выучили в лучших универститетах...

У меня даже нет аттестата зрелости. Я учил русский язык в частном порядке на каких-то летних курсах, где моими учителями были эмигранты из России. Это было в Италии, недалеко от Милана. Я очень любил русскую литературу, которую в детстве читал на испанском языке, живя еще в Аргентине. Мне нравилось, как язык звучит. Еще у меня была кассета, и там кто-то из эмигрантов читал "Евгения Онегина". И я это повторял, повторял и выучил наизусть, ни слова не понимая, но как-то так без акцента. Кстати, "Евгения Онегина" до сих пор помню. Потом я женился и в 19 лет стал отцом. У меня не было работы, средств к существованию, но одна фирма искала переводчиков. Я подал заявление на работу. Со мной провели тест. Я очень хорошо читал текст о железной дороге, потом меня попросили его перевести, и я не смог. Я не знал ни слова. Но в общем, работодатели решили, что меня можно взять на работу, чтобы я учил язык в рабочем порядке. Это был автомобильный завод в Турине, где я работал пе-реводчиком с советскими делегациями. Очень забавно, что за три месяца я научил-ся переводить. Но я знал только техническую терминологию, а бытового языка у меня не было, когда надо было говорить о том, о сем. Но как-то так потихоньку выучил.

В таком случае, насколько безболезненно Вам далась тональность письменного русского языка?

Конечно, не безболезненно. Над ним нужно было думать, хотя что-то получалось естественно, а в других случаях я даже брал трафареты. Вы понимаете, у меня русский язык не родной. И тут мы затрагиваем проблему авторства. Оригинальность моей книги в том состоит, что она оригинально составлена. У меня там много заимствований - они не всегда закавычены, - но построено все так, что это как позывы, и я думаю, в этом есть мой вклад. Книга может читаться как кроссворд или раскладываться, как колода карт. Можно переставлять абзацы, главы, и она будет читаема:

...с интересом.

Я долго думал, ну как так писать, чтобы было интересно и чтобы это была художественная литература? В то же самое время я придумал такую форму, в которой, где только мог, отказывался от любых временных и пространственных координат. Я писал одну из глав о детстве и своем городке, где я родился, и поставил себе задачу, чтобы читатель не понял, что действие происходит в Италии. Там нет слова "Италия". Там нет названия местности. И действительно, когда нескольким людям я прочитал эту главу, то они не догадались, где это происходит, хотя если сильно подумать, можно понять, что это за страна. В этой книге есть все: большой временной охват - от наших дней в глубь веков, и весь земной шар - от Аргентины до Ки-тая, через Турцию, Кавказ и Россию. Но, конечно, Россия - центральная. Не всегда поймешь, где что происходит. У меня была просто такая попытка создать искусст-венную атмосферу, превратить реальные вещи в фантазию, а мифы - в обыден-ность.

Вы сказали, что мнение вашей жены для Вас было очень важно. А к кому еще вы прислушивались?

Да, она очень строгий критик у меня. Во всем. Она читала книгу в отрывках, пока та писалась, и ей не нравилось. Но когда она прочитала построенную книгу с начала до конца, то изменила свое отношение, увидев в ней какую-то структуру и смысл. Ну я вздохнул с облегчением после этого. Но, кроме того, я давал читать отрывки моим коллегам, которые еще и редакторы. Кстати, особенно мне помогал Юрьенен с редактированием. Я рад, что отклики положительные, хотя допускаю, что до сих пор не знаю ценности этой книги. Не буду хвастаться, что она уж такая: Я допускаю, что книга может быть несостоятельна.

Ваш первый писательский опыт вдохновил на следующие шаги в этом направлении?

Сейчас я пишу вторую книгу, как бы продолжение, примерно в том же стиле, но материя совсем другая.

В Вашей книге все Ваше детство. Что труднее для писателя: прожить период жизни или переживать все заново, садясь за письменный стол?

Наверное, прожить, но я не жалуюсь. Заново переживать интересно, потому что, когда ты начинаешь излагать, все видится в другом свете. А потом, когда сам читаешь, то создается совершенно иной мир. Отдельный даже от твоего собственного, который ты пытаешься описать.

Хотели бы вы перевода "Дрейфа" на итальянский язык?

Не знаю, я не думал об этом. Видимо, какое-то издательство должно проявить интерес, но я пока об этом не слышал. Усилий я никаких не предпринимаю. Я считаю, что книга сама должна быть способной себя утвердить. Но, скорее, я хотел бы видеть её, изданной на английском языке.

Пражские огни, ноябрь 2002, №11

"МЫ ТОЖЕ ДЕЛАЕМ ОШИБКИ", ИЛИ О "СВОБОДЕ" - СВОБОДНО

Олег Осетинский

В 1995 году чешский президент Вацлав Гавел пригласил Европейское отделение радиостанции "Свобода" переехать из Мюнхена в Чехию и передал ему здание бывшего Федерального собрания на Вацлавской площади, в самом центре Праги. Сегодня "Свобода" перестала вещать на Чехию, посчитав, что процесс демократических перемен в стране идет вполне цивилизованно, и пробуждать чехов к борьбе за свободу уже не надо. Но "Свобода" продолжает вещать из Чехии на другие страны Европы, Россию, Среднюю Азию, Кавказ. А после 11 сентября "Свободу" было решено охранять.

Охраняют "Свободу" своеобразно. Дорожки у входа перегородили низенькими бе-тонными блоками - видимо, на случай конной атаки. И поставили автоматчиков - большинство пражан утверждает, что с холостыми патронами. На склоне стоит старый советский броневик - отыскали на бывшей советской базе. С броневиком все хорошо - пушка не стреляет, к тому же нет ни снарядов, ни патронов, ни танкистов. Еще на выезде у броневика отказал движок. Чехи долго искали выход - наконец нашли в одном хозяйстве двух старых кляч, которые, пыхтя, и доставили броневик в центр Праги. Спустя полгода и полсотни анекдотов о броневике его решили все-таки отогнать. Опять проблема - движок так и не смог починить ни один умелец.

Тогда послали за теми самыми клячами, чтоб по дешевке. Но клячи благополучно сдохли. А за других просили очень дорого - правительство отказалось от этой идеи. И броневик по-прежнему украшает склон у "Свободы", а вся эта история - украшение стола - подается к трапезе очень серьезно, с бесстрастным лицом и наивным разведением рук. Но, как показал опыт, минут через десять все-таки кто-нибудь не выдерживает и начинает оглушительно хохотать - аж перепонки лопаются! - и беднягу уводят в ванную или зовут психиатра с большим шприцем. Но смех все длится!

То есть, к тому я, что в Чехии даже страдающий, бредущий под унылым пражским дождем Кафка все равно рано или поздно обернется лукавым жизнелюбцем, бравым солдатом Швейком.

Еще пример. По Праге полетел страшный слух - казахстанское консульство поражено антраксом! Какой-то мужчина видел человека, рассыпающего белый порошок на тротуаре Фетровской улицы, недалеко от консульства Казахстана, и сообщил об этом в полицию.

И тут началось такое! Гашек отдыхает.

На телеканале "Нова" немедленно выступил премьер Милош Земан и заявил, что медики страны имеют в своем арсенале более ста тысяч видов антибиотиков, способных бороться с антраксом - одним из видов гангрены, и он просит готовиться к самому страшному без паники! У завсегдатаев пивниц и господ кружки повыпадали из рук.

На Фетровскую срочно выехала вся полиция Праги - высшие чины и масса Швейков, жуткое количество просто пожарных и пожарных-химиков. Все было невероятно серьезно, красиво и возбуждающе. Процесс анализа порошка подробно пока-зывали по телевидению.

Наконец бледным главным Химиком было сделано заявление. Увы, зеваки напрасно толпились у консульства - выяснилось, что таинственное вещество оказалось обычной мукой для кнедликов.

Под звуки оркестра пожарные с помощью гидрантов торжественно смыли белый порошок в канализацию.

Затем пошли слухи, что власти мечтают переселить опасную и чреватую "Свободу" в Латвию. Но Гавел обиженно назвал эти слухи абсурдными. По крайней мере до февраля, когда Чехия получит нового президента, "Свобода" останется на месте, под сенью броневичка.

И вот посередь этой пражской фантасмагории решил я проведать директора русской службы "Свободы" - гениального рассказчика, знаменитого меломана, интереснейшего прозаика. И задать ему несколько простых, но, увы, актуальных вопросов.

В нижеприведенном кратком интервью внимательный читатель отчетливо заметит некоторые новые акценты в позиции "Свободы", и не только по вопросу Чечни. (Интервью печатается с несущественными сокращениями по диктофонной записи, которая имеется у автора.)

- Господин Корти, расцениваете ли вы указ Путина о лишении "Свободы" привилегий как предостережение? То есть, что отношение правительства к вашей радиостанции может ужесточиться?

- Моя интерпретация этого шага Путина такова. Когда Ельцин издал указ о предоставлении "Свободе" привилегий, это был сигнал всему миру: Россия - страна, которая идет к открытому обществу и не боится критики. Это был символ изменения России.

- Символ изменения или извинения, некоего покаяния?

- Ну я не знаю, было покаяние или нет, но мы так поняли этот указ, и весь мир так понял. Именно он побудил нас открыть бюро "Свободы" в Москве. Но предостав-ленными привилегиями мы не пользовались: оформились в общем порядке, платим большие деньги за здание. Не мэр Москвы нам его предоставил, а сами нашли. И за все коммуникации мы платим. Никаких у нас преимуществ не было.

- И не будет?

- Думаю, да. Теперь Путин подписал указ, отменяющий тот указ. Это тревожно, потому что если сигнал, который давал тогда Ельцин, был такой, как я его описал, то какой сигнал дает сейчас Путин? Совершенно противоположный.

- Ну Путин хочет вас уравнять... Грубо говоря, сделал вам намек, подсказку?

- Мы рады уравняться, хотя уже давно уравнены. Но эта подсказка есть некий противосимвол указа Ельцина. А вот что за этим последует, я не знаю. Я думаю, что все будет хорошо. Но...

- Марио, скажите правду: чье мнение выражает радио "Свобода" - правительства США, лично президента или сената?

- Мнение нашей редакции. Но мы транслируем и противоположные мнения. Мы считаем себя независимой редакцией. Мы никого не представляем, кроме нас самих, так я думаю. Сам я далеко не всегда согласен с мнением журналистов "Свободы", но я не вправе затыкать рты талантливым и умным людям.

- А тогда вопрос: как вы полагаете, чем вызван этот указ Путина - позицией радиостанции по конкретным вопросам типа Чечни или, так сказать, общим направлением? Ваше ощущение, чисто по-человечески?

- Ощущение? Ну как вам сказать... Я отвечу иначе, скажу, что мы... Права человека - это очень важно. Мы освещаем события, стараемся, скажем так, со всех сторон, в том числе и с неприятных. Если говорить о Чечне, то мы действительно сосредоточились на последствиях войны - гуманитарная катастрофа, проблемы беженцев, применение чрезмерной силы и т.д., нисколько не ставя под вопрос принципиальное право России защищать свою целостность (!).

- Многие люди возмущены двойными стандартами. Это раздражает даже в пустяках. Например, вы палестинских убийц называете террористами, а чеченских - гордо - "бойцами". Многих огорчает однобокость позиции "Свободы". В Грозном еще недавно было много надписей "Каждый чеченец должен убить 35 русских"! Вы об этом никогда не говорите. То есть людей раздража-ет, что даже интонационно "Свобода" симпатизирует криминальному миру, который сейчас правит Чечней.

- Я не буду сейчас вникать в проблемы терминологии. Я допускаю, что мы делаем иногда ошибки. Но вот вы говорите "криминальное правительство" - тут проблемы сложные. Не забывайте, что Масхадов - законно избранный президент Чечни, признанный Россией.

- Извините, Марио, но Саддам Хусейн тоже законно избранный президент, однако Америка позволяет себе делать оргвыводы из его реального поведения, - а России нельзя?

- Давайте не будем сравнивать совершенно разное...

- Спасибо за откровенность, уважаемый Марио.

Сейчас, в ожидании очередного вала мировых событий, Марио Корти весь в перестройке - отстраивается новая сетка вещания.

Мы договорились встретиться после Нового года. Поговорить обо всем на свете подробно и откровенно - и прежде всего о Моцарте. Я вышел из здания "Свободы" очень задумчивый.

Прошел мимо мирно мокнущего броневика. Чешский автоматчик подмигнул мне. И в этом он был прав. Пусть уцененные броневики стоят и мокнут. А Швейки лукаво подмигивают. Все будет хорошо. Так все говорят. Что ж мне - мочиться в колодец, да еще против ветра?

Известия, 5 сентября 2002

ВЫХОД КНИГИ "ДРЕЙФ", НАПИСАННОЙ НА РУССКОМ ЯЗЫКЕ

Ведущие: Нателла Болтянская

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Марио Корти, директор русской службы радио "Свобода"

Эфир ведет Нателла Болтянская

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Сегодня мы Марио Корти позвали не в качестве официального лица, а в качестве лица неофициального. Издательство "Вагриус" выпустило вашу книгу "Дрейф", книгу, написанную на русском языке. Как это случилось?

М.КОРТИ: Вы знаете, я даже порой сомневаюсь, что и говорю по-русски, я не кокетничаю, это такое глубокое ощущение.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Роман с русским языком у вас давно начался?

М.КОРТИ: Давно, я был совсем молоденьким, мне было 17-18 лет, я изучал язык не систематически, на летних курсах что ли: а потом где-то в 20 лет я был уже женат, у меня был сын, и пришлось найти работу, и я нашел работу переводчика русского языка. Кстати, это было на "Фиате", когда строился завод в Тольятти. Я пришел туда, там было несколько людей, и меня попросили прочитать технический текст по-русски. Тема была "железные дороги", и я все прочитал почти без акцента. Потом попросили перевести, и ни одного слова я не знал. Но, посмотрев на меня, они решили, что у меня есть какие-то способности, и я выучу русский в рабочем порядке. Так и получилось.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я слышала более интересную историю, связанную с именами Иосифа Бродского и Александра Галича

М.КОРТИ: Это было потом. С Бродским я был незнаком, но мне понравились его стихи. И первое столкновение с Бродским у меня было в журнале "Альманах" - там была запись процесса, когда его за тунеядство судили.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Андрей Битов сказал про вашу книгу два слова.

М.КОРТИ: Да, я ему очень благодарен, и вообще благодарен тем, кто так положительно отреагировал - уже есть рецензии, и неплохие. Слава Богу.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Слова, произнесенные Битовым, звучали так - "Это литература". Несколько вопросов у меня возникло по технологии. В самом начале вашей книги есть описание человека, у которого мыслительный процесс и процесс воспроизводства - на пишущей машинке или на другом носителе, имеют разные скорости - быстро думать, медленно думать - эта подробность биографична? Вы сами быстро или медленно думающий человек?

М.КОРТИ: Мне кажется, что я человек достаточно быстро думающий. Но я вот как раз за мыслями не успеваю, я даже не знаю, на каком языке я думаю, когда я думаю - наверное, на смеси языков, поскольку говорю на нескольких. И у меня родной язык как бы не родной, потому что в 5 лет моя семья, в том числе и я, эмигрировали в Аргентину, и родители говорили только на диалекте, даже не по-итальянски, на разновидности северного диалекта, даже не миланского. А северо-западные диалекты в Италии - от Пьемонта и до Ломбардии называются галло-италийскими - они имеют звуки, которых нет в итальянском языке. Мои родители говорили на разновидности этого диалекта, характерном для того городка, где я родился.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Сложно представить вашу книгу. Хочется все разложить по полочкам. Я не могу ответить на вопрос, в каком жанре написана книга. А вы как думаете?

М.КОРТИ: Я тоже не могу ответить на этот вопрос, я сам себе такой вопрос задаю, и вопрос, как это я объясню. Меня спрашивают - о чем книга? Так я затрудняюсь. Я бы сказал, что это смесь жанров - она имеет претензии на художественность. Я ее сам перечитываю сейчас, и что-то мне в ней нравится, а что-то не нравится самому. Смесь жанров. Есть определенные приемы, над которыми я думал, и может быть они: я не знаю даже что сказать, я бы не сказал искусственные: я хотел делать что-то другое. Правда, когда я говорил с редактором издательства, он признался, что не любит постмодернизма, то есть он имел ввиду, вероятно, что у меня книга постмодернистская. Откровенно говоря, я не знаю, что это такое, потому что я уже лет 15-20 не читаю художественную литературу. Поэтому говорить о литера-туре мне трудно.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я бы затруднилась охарактеризовать "Дрейф" как художественную литературу. Философская - да, может быть.

М.КОРТИ: Эссеистика, я бы назвал ее экспериментальным романом. Собирались писать рецензию, и спросили меня - как вы хотите представить жанр книги, и я ответил - наверное, это литературный авантюризм.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я бы сказала, что это литературный авантюризм вдвойне, потому что в вашей книге упоминается Клуб неписателей, в котором состояли два человека. Вы оба выбыли из этого клуба?

М.КОРТИ: Это мы так шутили. Потому что сегодня, действительно, все пишут, и очень многие издаются - по крайней мере, в наших кругах. И тогда, когда мы шутили, мы тоже писали - статейки.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: В вашей книге очень лестно характеризуются авантюристы - "очаровательные люди". Можно воспринимать вашу оценку книги как попытку комплимента самому себе?

М.КОРТИ: В каком-то смысле да, хотя я понимаю, что это слово не очень лестное. Но у меня такой есть взгляд на авантюристов - довольно положительный.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: И настоящие авантюристы получаются из людей, которые имели тяжелое детство - по вашей книге? Эта мысль литературная?

М.КОРТИ: Я бы не сказал, поскольку знаю биографию многих авантюристов. Я имею ввиду авантюристов 18 века, потому что это и был век авантюристов. У некоторых из них действительно было тяжелое детство.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Итак, жанр диалога с самим собой - я бы так обозначила эту книгу.

М.КОРТИ: У меня была такая попытка, в конце я отказался от этого - я хотел проводить связи между культурами, далекие географические и исторические связи между совершенно разными событиями, людьми. При этом, отказываясь от пространственных и временных координат, чтобы создать именно атмосферу художественности. Потому что факты в этой книге - реальные факты. Но я хотел их представить, поскольку если писать историческое произведение - нужна определенная строгость, и тогда бы получилось совсем другая книга. А отказ от этой строгости превратил книгу, как мне кажется, в художественную. Там есть персонажи, глав-ные персонажи - это Начинающий, Аграфандр и я.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Был момент, когда вы решили это делать?

М.КОРТИ: Это началось как работа двух авторов. Мы договорились с коллегой, с которым пишем иногда статьи совместно. Я написал первую, и почему-то она вышла автобиографической, потом я ее изменил, и поставил себе задачу описать то место, где родился так, чтобы было понятно, что это происходит в Италии. И действительно образованные люди это понимают. Эта глава была напечатана два года назад в "Неделе", и мои читатели говорили, что не поняли, где это происходит. Но я это делал потому, что сам получал удовольствие - я не думал о читателе.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: В некоторых местах книги возникает ощущение, что это головоломка. Мне было трудно ее читать - это сознательная акция - усилить работу мозга, ил